Читаем Неоновые росчерки полностью

Вместо ответа Коля взял с прикроватной тумбочки тарелку и показал Сене. Она была завалена тостерным больничным хлебом.

— Понял, — кивнул Арцеулов и поднялся из кресла. — Уже лечу.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Понедельник, 23 марта.

Мокрые снежинки на лобовом стекле чёрного Subaru Forester неторопливо таяли и тонкими извивающимися струйками сползали вниз по стеклу.

Лерка, то и дело, раздраженно включала дворники и не переставала жевать жвачку со вкусом арбуза.

Я отвела взгляд от фасада бара «Сантьяго-де-Мос» и посмотрела на подругу.

Заметив мой пристальный взгляд, Лерка перестала жевать и скосила на меня глаза.

— Что?

— Лер, пожалуйста, перестань нервничать.

— Я не нервничаю, Роджеровна! — резковато ответила Лерка.

— Помимо того, что ты злишься на снежинки, ты уже полпачки жвачки употребила, — заметила я.

Лерка недовольно нахмурилась, взяла смятую пачку с подушечками «Орбит» и поднесла к лицу.

— Слушай, — мягко произнесла я, — Лер, давай я выйду, а ты поедешь домой. Тебе не зачем в это влезать. Это… проблемы моей семьи.

— Но ты-то в решение проблем моей семьи и моих, в частности, впрягаешься регулярно, — не глядя на меня проговорила Лерка. — Да и как ты вообще себе это представляешь, Роджеровна? Ты правда думаешь, что я могу вот так вот запросто бросить тебя в трудной ситуации, с опасными головняками и свалить себе ровненько домой, смачно харкнув, на всё что мы с тобой успели вместе пережить? Такого ты обо мне мнения?! Да?!

— Нет, нет, — мягко возразила я чуть испугавшись, что могла всерьёз обидеть Лерку. — Я не об этом, просто…

— Боишься за меня, — договорила Лерка. — Ага, я в курсе. Но это мое личное решение, и сама способна отвечать за свои поступки. И я если хочу рисковать собственной шкурой, задницей и жизнью то это, блин, мое личное право!..

Она опять взяла жвачку и закинула в рот очередную подушечку.

— А ты знаешь, — проговорила Лерка, оценивающе глядя на здание «Сантьяго-де-Мос», — со вкусом у владельца этого заведения весьма неплохо.

Я согласно кивнула. Монолитное, крепкое кирпичное здание с фасада было обнесено бутафорным брутальным частоколом. В котором были «вырублены» отверстия для узких окон.

Над крышей развевался всем известный «Весёлый Роджер». Перед фасадом же на стоянке громоздилось три вида колесной техники: брутальные и массивные грузовики, эффектные байкерские мотоциклы и шикарно тюнингованные для гонок тачки.

Двери в баре заменяла копия огромного люка, наподобие того, что ставят киношных швейцарских банках. А вход в обитель любителей моторов и дорог, сторожил рослый «стражник» в костюме минотавра.

— Слушай, а он всегда так наряжается? — Лерка с одобрительной усмешкой на губах кивнула на стражника «Санто-де-Мос».

— Нет, — спокойно и серьёзно ответила я, — в зависимости от того, водителям каких марок мотоциклов или автомобилей сегодня скидка на выпивку.

Лерка искоса взглянула на меня.

— Боюсь поинтересоваться, — ехидно протянула она, — и кому сегодня достанется бухло по скидке?

— Владельцам мотоциклов YAMAHA, грузовиков DAF и седанам от TOYOTA, — ответила я.

Лерка на пару секунд зависла.

— Серьёзно? — кивнула она. — Это правда так работает?

— Это традиция — каждый день определенный костюм, обозначает кому скидка, — усмехнулась я. — И ей, если я правильно помню, уже двадцать четыре года.

Лерка присвистнула.

— Не дурственно… О! Смотри-ка! Это не тот хозяин заведения, о котором ты говорила?!

Я посмотрела на человека, вышедшего из бара.

У него была косматая огненно-рыжая борода и такая же лохматая рыжая шевелюра. Вообще вид у мужчины был дикий.

Он был одет в темную куртку с эполетами и цветными нашивками. Из-под куртки просвечивали бело-голубые полосы тельняшки, а на ногах у рыжего дикаря красовались бесформенные вздувающиеся штаны, похожие на шаровары.

— Гильермо Флорес, хозяин «Сантьяго-де-Мос», — улыбнулась я, — он к моему дяде, в прошлом году, на день рождение приезжал и пару раз бывал во время Рождества.

— Он испанец какой-то? — спросила Лерка.

— Кубинец, — поправила я.

— Чего-то он какой-то больно рыжий для кубинца, — скептически заметила Логинова.

— Он красит бороду и волосы, — я пожала плечами. — Гильермо думает, что рыжий цвет более воинственный.

— Ну, ему вроде идёт, — оценила Лерка.

Мы увидели, как хозяин бара «Сантьяго-де-Мос» забирается в один из грузовиков без фуры.

Флорес обожал свой огромный черно-серебристый International с черепом и костями на обоих дверцах.

Грузовик глухо рыкнул, эффектно выпустил дым из сверкающих вертикальных патрубков и тронулся с места.

Лерка быстро, но ласково повернула ключ, Субару, заикнувшись, плавно завёлся. Логинова положила руку на рычаг коробки передач, но я осторожно коснулась её кисти и проговорила:

— Не торопись, Гильермо очень осторожный, подозрительный и жутко мнительный. Если даже ему просто покажется, что есть намек на слежку, он не поедет к моему дяде.

— А ты уверена, что он вообще поедет к Сигизмунду Владиславовичу? — хмыкнув, спросила Лерка.