— Один счёт был заведен на Татьяну Белкину, а второй открыт на имя Влада Неклюдова, — ответил Стас, когда вышел из подъезда дома Неклюдовых.

Он широким быстрым шагом двигался к внедорожнику.

— Верно, верно — хихикнул в трубке Яша, — и в сумме с тем фактом, что оба, судя по всему, являются детьми Вацлава, говорит о том, что…

— Токмаков был уверен, что его нашел и шантажирует кто-то из его внебрачных детей, — договорил Стас. — Только не знал, кто именно. Вот зачем ему понадобилось собирать подробную информацию о своих внебрачных отпрысках.

Яша прокашлялся и, чуть более тихим голосом поинтересовался.

— Думаешь, это он?

— Что «он»?

— Ну, он имеет какое-то отношение к убийствам Белкиной и Неклюдова?

— Сначала мне нужно будет с ним переговорить, чтобы сделать выводы, — ответил Стас. — Спасибо, Яш. Я с тобой свяжусь.

— Конечно, что тебе ещё остается, — с едкой издевкой заметил Ящер.

Стас только фыркнул и дал отбой.

Не успел он сесть за руль, как телефон снова требовательно зазвонил. На этот раз дисплей показывал имя Антона Спиридоновича.

— Да, товарищ генерал?

— Стас, ты успел переговорить с Вацлавом Токмаковым? — без предисловий, с заметным волнением в голосе, спросил Аспирин.

— Ещё нет, — настороженно ответил Корнилов. — Но, как раз еду.

— Можешь, не торопиться, — мрачно ответил Аспирин. — Врачи к нему никого не пускают.

— Что с ним?

— Почти час назад, Вацлав Токмаков заснул и, не просыпаясь, впал в кому.

Стас не сдержал ругательств.

Эпизод двадцать первый. "Шантаж, стрельба и таинственный друг"

ПРОХОР МЕЧНИКОВ

Понедельник, 23 марта

Он не верил в то, что остался жив. Пусть его хорошенько потрепало и пуля одного из бойцов спецназа ФСБ пробила его руку, но Прохор и подумать не мог, что останется в живых.

Но это было похоже на правду. Он чувствовал и слышал собственное дыхание, сердцебиение и усталость.

Всё это свидетельствовало о том, что он всё ещё жив. Вопреки всем его опасениям.

Он давно пришел в себя, но не спешил открывать глаза. В палате кроме него было двое мужчин, если судить по голосам. И, учитывая предмет и содержание их разговора, не трудно было заключить, что это полицейские.

— Видел ту медсестру из соседнего отделения? А?

— Ну, видел и чё?

— Ну, это… как она тебе? Вроде симпотная, нет?

— Да че в ней симпотного. Девка, как девка. Ну, на разок сгодиться…

— Ой, а говоришь так, как заядлый сердцеед.

— Да я девок опрокидывал, когда ты ещё с прыщами ходил и по ночам, под одеялом, мозольки натирал, умник.

— Слушай, раз ты такой крутой, давай забьемся на эту красотку. А? Я для такого дела… готов вот штуку поставить.

— Ты идиот?

— А чё?

— Я женат, елопень! У меня дочка в первый класс пошла. А ты мне тут развлеченья для пацанвы предлагаешь.

Более старший полицейский раздраженно прокашлялся и спросил:

— Как думаешь выкарабкается пацан или того?..

— Да какая разница? — с осуждением в голосе спросил молодой полицейский. — Даже если и придет в себя — гарантированно получит пожизненное.

— Даже жаль его, — вздохнул старый полицейский. — Парнишка совсем…

— Нашел кого жалеть! — возмущенно фыркнул молодой. — Ты же слышал, что он и его дружки натворили!

Послышался звук открывающейся двери, чьи-то шаги и низкий угрюмый голос произнес:

— Полковник Датский, сержанты сходите, покурите где-то.

— Но, товарищ полковник у нас приказ… — начал было один из сержантов.

— Я не привык повторять, сержант! — прикрикнул полковник.

Прохор услышал звук торопливых шагов и стук закрывшейся двери. Мечников изо всех сил продолжал притворятся спящим, хотя он был уверен, что тяжелые и частые удары его сердца звучат на всю палату.

Он услышал, как повернулся ключ в замке двери палаты почувствовал, как кто-то встал рядом с его кроватью.

— Похоже, он ещё без сознания.

— Мирбах, ты меня пугаешь, — ехидно и с насмешкой произнес полковник. — Вроде целой корпорацией верховодишь, но не можешь заметить, что наш друг давно очнулся и на самом деле неумело притворяется спящим.

Второй мужчина встал по другую сторону от кровати Мечникова.

Прохор ощутил исходящий от мужчины запах табака и веяние уличной влажной прохлады.

— Открывай глаза, Мечников, — приказал полковник Датский. — Ты очень хреново притворяешься, парень.

Он резко пнул кровать Прохора, заставив того вздрогнуть и с испугом открыть глаза.

— Доброе утро, — нехорошо усмехнувшись, едко проговорил полковник. — Как самочувствие, Прохор? Ничего не болит?

С этими словами полковника резко ткнул в перебинтованное плечо Мечникова.

Парень охнул, когда резкая боль прострелила всю руку, плечо и добралась аж до шеи.

— Даже не знаю повезло тебе, что ты очнулся или нет, — надменно и холодно произнес мужчина в светлой полосатой рубашке и темных брюках. — Думаю, тут все зависит от тебя, мальчик.

— Вы Мариан Мирбах? — морщась от ноющей боли в плече, спросил Прохор. — Если так, то я знаю зачем вы пришли…

— Тогда сразу к делу, — предложил Датский и навис над Прохором. — Где документы из сейфа, сучёныш?