Читаем Неоконченные споры полностью

Дядя, который похож на кота,с дядей, который похож на попа,главные занимают места:дядей толпа.Дяди в отглаженных сюртуках.Кольца на сильных руках.Рядышком с каждым, прекрасна на вид,тетя сидит.Тетя в шелку, что гремит на ходу,вдруг к потолкувоздевает глазаи говорит, воздевая глаза:— Больше сюда я не приду!Музыка века того: граммофон.Танец эпохи той давней: тустеп.Ставит хозяин пластиночку. Онвежливо приглашает гостей.Я пририсую сейчас в уголке,как стародавние мастера,мальчика с мячиком в слабой руке.Это я сам, объявиться пора.Видите мальчика рыжего там,где-то у рамки дубовой почти?Это я сам. Это я сам!Это я сам в начале пути.Это я сам, как понять вы смогли.Яблоко, данное тетей, жую.Ветры, что всех персонажей смели,сдуть не решились пушинку мою.Все они канули, кто там сидел,все пировавшие, прямо на дно.Дяди ушли за последний пределс томными тетями заодно.Яблоко выдала в долг мне судьба,чтоб описал, не забыв ни черта,дядю, похожего на попа,с дядей, похожего на кота.

Старинный сон

Старинный сон,словно старинный вальс.Внезапно оннастигнет вас.Смутит всегои зазвучит в душе,хотя егозабыли вы уже.Опять знобити лихорадит вновь,хотя забытстаринный сон дурной.Забыт давно,давным-давно,но все равно,но все равно.

Преодоление головной боли

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия