Читаем Неоконченные споры полностью

У меня болела голова,что и продолжалось года два,но без перерывов, передышек,ставши главной формой бытия.О причинах, это породивших,долго толковать не стану я.Вкратце: был я ранен и контужен,и четыре года — на войне.Был в болотах навсегда простужен.На всю жизнь — тогда казалось мне.Стал я второй группы инвалид.Голова моя болит, болит.Я не покидаю свой диван,а читаю я на нем — роман.Дочитаю до конца — забуду.К эпилогу — точно забывал,кто кого любил и убивал.И читать сначала снова буду.Выслуженной на войнепенсии хватало мнедлить унылое существованьеи надежду слабую питать,робостное упованье,что удастся мне с дивана — встать.В двадцать семь и двадцать восемь летподлинной причины еще нет,чтоб отчаяние одолело.Слушал я разумные слова,но болела головадень-деньской, за годом год болела.Вкус мною любимого борща,харьковского, с мясом и сметаной,тот, что, и томясь, и трепеща,вспоминал на фронте неустанно, —даже этот вкус не обжигалуст моих, души не тешил болеи ничуть не помогал:головной не избывал я боли.Если я свою войнувспоминать начну,все ее детали и подробности,реставрировать по дням бы смог!Время боли, вялости и робостисбилось, слиплось, скомкалось в комок.Как я выбрался из этой клетки?Нервные восстановились клетки?Время попросту прошло?Как я одолел сплошное зло?Выручила, как выручит, надеюсь,и сейчас — лирическая дерзость.Стал я рифму к рифме подбиратьи при этом силу набирать.Это все давалось мне непросто.Веры, и надежды, и любвине было. Лишь тихое упорствои волнение в крови.Как ни мучит головная боль —блекну я, и вяну я, и никну, —подберу с утра пораньше рифму,для начала, скажем, «кровь — любовь».Вспомню, что красна и горячакровь, любовь же голубее неба.Чувство радостного гневаставит на ноги и без врача.Земно кланяюсь той, что поставилана ноги меня, той, что с коленподняла и крылья мне расправила,в жизнь преобразила весь мой тлен.Вновь и вновь кладу земной поклонтой, что душу вновь в меня вложила,той, что мне единственным окномизо тьмы на солнышко служила.Кланяюсь поэзии родной,пребывавшей в черный день со мной.

Тема старости

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия