Читаем Неоконченные споры полностью

В том ли счастье?А в чем оно, счастье,оборачивавшееся отчастизауряднейшим пирогом,если вовсе не в том, а в другом?Что такое это другое?Как его трактовать мы должны?Образ дачного, что ли, покоя?День Победы после войны?Или та черта, что подводятпод десятилетним трудом?Или слезы, с которыми входятпосле странствий в родимый дом?Или новой техники чара?Щедр на это двадцатый век.Или просто строка из «Анчара» —«человека человек»?

Стариковские костюмы

Старики не должны шить костюмы на вырост,но учесть стариковскую слабость и хворость,и особо опасные морось и сыростьдолжен старческий возраст.Износилось, а кроме того, прохудилось,поистратилось, кроме того, издержалосьто, что бурей носилось,смеялось,гордилось.Что осталось?Остались лишь совесть и жалость.Вот какиесоображенья, надежды,подкрепленныекраткими стариковскими снами,в голову старикампри подборе одеждыпо покрою и цветупридут временами.

Иванихи

Как только стали пенсию давать,откуда-то взялась в России старость.А я-то думал, больше не осталось.Осталось.В полусумраке кроватьдвуспальная.По полувековой привычкеспит всегда старуха справа.А слева спалпо мужескому правуее Иван,покуда был живой.Был мор на всех Иванов на Руси,что с девятьсот шестогобыли года,и сколько там у бога ни проси,не выпросила своему Ивану льготу.Был мор на год шестой,на год седьмой,на год восьмой был мор,на год девятый.Да, тридцать возрастов войне проклятойпонадобились.Лично ей самой.С календарей обдергивая дни,дивясь, куда их годы запропали,поэтому старухи спят одни,как молодыми вдовушками спали.

Перрон

Она стояла и рукой махала,хоть поезд отблеснул во тьму давнои скрылось в отдалении окнос небрежно-ласковым лицом нахала.Она махала вовсе не ему —конец был полный, с подписью,   с печатью, —а кратенькому счастью своему,коротенькому счастью.Ее   почти великая душаиз этого   почти нуля     досталакрупицы драгоценного металла,о коих он не ведал, мельтеша.Ловча, о них он не подозревали потому не слишком горевал,что, против всех своих житейских правил,хоть что-нибудь   другой душе оставил.Она представила, как в этот мигон вертит головою в ресторанеи, несмотря на все старанья,не видит вовсе женщин молодых.И сдунула она снежок с платка,снежинки   до единой     ловко сдула.Ее повадка, показалось мне, легка.Ее походка,   показалось мне,     бездумна.

Строитель рая живописец Древин

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия