Читаем Неоконченные споры полностью

Нахлобученная, как пилотка,на сократовский лоб волны,прямо вниз уходит подлодка,в зону сумрака и глубины.Как легка ее темная тяжесть,когда с грациею лепестков,то играя, а то будто тешась,утопляет она   перископ.Хороша ее грузная легкость.Ей что вниз, что вверх — все равно.Хороша ее грустная ловкость —ускользать от небес на дно.

Аэродромная трава

Аэродромная трава,привыкнув к шуму-грому,не пробует качать правау аэродрома.Гляжу, как ветер от крылатраву эту колышет.Она то встала, то легла,замрет и снова дышит.Когда же вечер настает,как наступил он ныне,сменяется дневной полетполетами ночными.Но все же шелесты слышней,и что-то вроде громапрокатывается вдруг по ней,траве аэродрома.Уже не зелена — черна.Уже не молча — громково все концы она слышна,растущая вдоль кромкибетонной взлетной полосы.И, распрямляя плечи,встают ромашки и овсыи произносят речи.

Любовь к механизмам

Снова звук жестяной за стеной,жестяной, металлический, резкий,то тягучий, то вновь составной —словно гнут и тиранят железки.Не уйти от народной любвик машинерии всякой, к моторам,к тем умельцам, потребны которымхоть пол-литра бензина в крови.К бесконечным почти интересамприобщаюсь конечной душой.Я не винтик.Я слишком большой.Винт!Нарезан я тем же нарезом.

Конец птенца

Ребята мучат вредного птенца.Наверное, домучат до конца.Но я вмешаюсь, прекращу мученье,произнесу ребятам поученье.С улыбкой и любезной, и железнойя им доказываю битый час,что тот птенец не вредный, а полезный,что он за нас, не против нас.Сознанье пользы пересилит радостьжестокости,и ветреная младость,птенца оставив умирать в тиши,уходит на иные рубежи.

Философы сегодня

Философы — это значит: продранные носки,большие дыры на пятках от слишком долгой носки,тонкие струи волоса, плывущие на виски,миры нефилософии, осмысленные по-философски.Философы — это значит: завтраки на газете,ужины на газете, обедов же — никаких,и долгое, сосредоточенное чтение в клозетефилософских журналов и философских книг.Философы — это значит, что ничего не значитмир и что философ его переиначит,не слушая, кто и что ему и как ему говорит.На свой салтык вселенную философ пересотворит.Философы — это значит: не так уж сложен мир,и, если постараться, можно в нем разобраться,была бы добрая воля, а также здравая рация,был бы философ — философом,были бы люди — людьми.

Разные формулы счастья

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия