Лицо Оранны слегка омрачилось. Ксорве не сомневалась, что остаться в пещере – значит отказаться от всех своих планов.

– У меня остались незаконченные дела во внешнем мире, – сказала Оранна. – С твоего позволения.

– Ты получишь ответы в должное время, – сказала невеста.

– Я столько всего могу сделать, – продолжала Оранна. – Если ты поделишься своим знанием. Мои подозрения о Белтандросе почти подтвердились – ты не привязан к этому месту, о Неназываемый, – ты можешь снова ходить по владениям смертных, если тебе будет угодно… если ты вспомнишь…

Невеста ничего не сказала. Оранна пристально посмотрела на нее, затем склонила голову.

– Я понимаю. В должное время.

И, к невыразимому облегчению Ксорве, они покинули Святилище Неназываемого.

23

Имперский ящик для ножей

На седьмом этаже ниже уровня моря Канва Жиури стояла над трупом. Морг в Могиле Отступницы был оплетен вязью серебристых символов, похожих на морозные узоры на стекле – они поддерживали в помещении прохладу, которую трудно было представить в подвале под водой. Жиури всегда забывала, как это было неприятно, и теперь жалела, что не захватила с собой шаль.

Тело Дарью Малкхаи выглядело еще хуже, чем когда его извлекли из мира Предтеч. Щеки и глаза провалились, кожа выцвела и напоминала мокрую древесину с вкраплениями льда. Два адепта Бдения склонились над ним, будто морские птицы, которые вот-вот примутся его клевать.

– Воскресите его, – приказала Жиури. Бдение уже подтвердило, что это возможно. После смерти страж вел себя чрезвычайно покладисто. Сняв перчатки, адепты положили обнаженные правые ладони на лоб и грудную клетку. Напряжение, полупрозрачная вспышка света, привкус ржавчины во рту – и Дарью Малкхая с всхлипом втянул в себя воздух.

Одно за другим веки медленно приподнялись, обнажив мутные, белесые глаза, будто он закатил их.

Жиури ждала, наблюдая, как он с трудом пытается вдохнуть.

– Зачем он это делает? – спросила она. – Ему не нужно дышать.

– Привычка при жизни, – равнодушно ответил Бдительный.

– Я-я не вижу, – пробормотал Малкхая. Его тело дергалось, будто вздрагивая, но холодные мышцы окоченели. – Я не вижу, что со мной…

– Успокойтесь, Страж, – сказала Жиури. – Все хорошо. – Она оглянулась на адепта Бдения. – Он узнает меня? Мы уже говорили.

– Едва ли, – отозвался адепт.

Жиури снова представилась. Как только Малкхая понял, что находится в присутствии высокопоставленного лица, он заметно успокоился.

– Инквизитор… мой адепт… с ней что-то случилось… – начал он.

– Да, – сказала Жиури. – Не волнуйтесь. Она здесь, у нас.

– Она в безопасности? – спросил Малкхая. Невидящие глаза распахнулись.

– Я видела ее сегодня утром, – сказала Жиури.

Шутмили сидела в камере, по-прежнему непокорная.

Но она, несомненно, была в безопасности.

– Печально признавать это, Страж, – продолжала Жиури, – но я поняла, что недостаточно хорошо знаю Шутмили. Вы ведь работали с ней?

Мертвец хрипло выдохнул.

– Да.

– Вы были вместе в Пустом Монументе, – сказала Жиури. – Вы уже рассказали нам о том, что случилось.

Но меня интересует вот что: насколько я понимаю, Шутмили пожертвовала собой, чтобы спасти вас, когда вам угрожал ошаарский некромант.

– Да, – подтвердил он. – И я стыжусь этого. Она не должна была меня спасать. – Без передышки он мог произнести лишь несколько слов. По всей видимости, эта беседа переполнит чашу терпения Жиури: ее выдержка уже порядком пострадала при разговоре с Шутмили.

– Это было… напрасно, – сказал он. – Я не заслужил ее жертвы.

– Да, это очень печально, – сказала Жиури. – Но кажется, в этом кроется корень наших нынешних проблем. Я хочу услышать все подробности. Это может подсказать нам выход.

Мертвый страж, то и дело запинаясь, рассказал все. Жиури порадовало одно: когда жизнь Малкхаи оказалась под угрозой, упрямая племянница сразу же уступила. Добросердечная – вся в отца.

– Она в безопасности? – спросил Малкхая, когда Жиури закончила допрос. – Правда?

– Да, совершенно точно, – сказала Жиури.

– Ах, – сказал он. – Хорошо. Я рад. Я рад.

Он успокоился, закрыл глаза и перестал дышать. Жиури кивнула, и Бдение разорвало связь.

Под покровом ночи Ксорве и Оранна подлетели к Могиле Отступницы со стороны моря. Остров-тюрьма казался притупленным серым шипом, торчавшим из вод залива Карадун, словно большой палец утопленника. За ним на горизонте вырисовывался силуэт столицы, размытый огнями.

– Вот мы и на месте, – сказала Оранна. – Имперский ящик для ножей.

– Я удивлена, что ты все еще здесь, – заметила Ксорве. – Думала, ты исчезнешь, как только мы выйдем из Святилища.

Ксорве не очень хотелось, чтобы Оранна сопровождала ее в Могилу Отступницы, но ей пришлось признать, что со вторым пилотом лететь было удобнее.

Оранна загадочно улыбнулась.

– Клятва на крови не отменяет наше первоначальное соглашение. Мое обещание помочь все еще в силе. Ты избавила меня от Белтандроса. И я это не забыла.