Читаем Неназываемый полностью

Пригнувшись, она проползла вдоль края скалы. Стража стояла у главного входа в крепость и на стенах, но здесь, в траве, она могла хоть как-то укрыться. Проход находился на дальней стороне, там, где скала разрушилась до такой степени, что почти сливалась со стеной. Ксорве пару раз чуть не сорвалась, пытаясь до него добраться. Забавно было бы проделать весь этот путь и погибнуть, сорвавшись в море.

Лаз был заставлен досками, но они разбухли от воды и через них было легко пробраться. Сложнее было сделать это тихо, но, кажется, никто ничего не услышал.

Узкий проход вел вверх и был наполовину забит рыхлым гравием, который скользил и рассыпался под ногами. Раз или два она едва не упала, и оставалось только надеяться, что ее не увлечет лавиной. Гравий скатывался вниз, к выходу, и падал в море.

Впереди показался чуть более широкий проход, а затем дверь, запертая с другой стороны. Ксорве просунула нож в щель и потихоньку отодвинула защелку. Петли печально скрипнули, дверь открылась, и Ксорве оказалась в задней части кладовой, полной бочек и коробок. Морской бриз исчез. Здесь пахло пылью и несвежим кофе. Спрятавшись за гигантскую бочку с оливковым маслом, Ксорве перевела дыхание. Если видение, полученное в Святилище, не врет, значит, она на первом этаже, и здесь находятся каюты охранников, архивы и тому подобное.

Ксорве проскользнула мимо бочек к двери кладовой. Та оказалась незапертой, поблизости никого не было.

Первый этаж был почти пуст. Ксорве мучительно размышляла, как ей пройти через открытую дверь кухни, но внутри никого не оказалось, кроме юноши, вяло намывавшего пол. Он даже не поднял голову.

Ксорве, никем не замеченная, миновала несколько этажей – административные помещения, библиотеку, личные кабинеты инквизиторов и комнаты Квинкуриата. Здесь было куда больше охранников, но они патрулировали с равными интервалами, и спрятаться от них не составляло труда. Были здесь и обереги, начертанные на дверных рамах и вырезанные на досках под видом безобидных украшений. Сетенай научил ее распознавать и избегать их.

Подождав, пока пройдет очередной патруль, Ксорве снова бросилась в коридор, откуда вела лестница на следующий этаж. Он был последним. Если верить вору, именно там находилась тюрьма.

Шутмили была здесь, чуть выше, осталось совсем немного – рукой подать. Нервы Ксорве, и без того натянутые как струна, начали сдавать. Что, если она опоздала? Ведь Шутмили так долго сопротивлялась. Что, если она уступила?

Спрятавшись в нише, Ксорве попыталась успокоиться. Думать о посторонних вещах во время задания недостойно профессионала. Пропустив еще один патруль, она бросилась к лестнице.

С лестницами всегда непросто, а с этой было трудно вдвойне. Несмотря на усилия, идущий всегда открыт для обзора с одной из сторон. Укрыться можно было только на небольшом пятачке на самом верху, там, куда через стрельчатое окно проникал серый луч лунного света.

Наверху оказался еще один коридор. Обереги и печати здесь были открыто начертаны на стенах, вырезаны на каждой доске. Ксорве ощутила их давление: низкий, едва слышный гул, рассеянный свет, сгустившийся воздух.

Обереги никак не реагировали на присутствие Ксорве. Оставалось надеяться, что чары Оранны все еще действуют.

Ксорве не впервые была в тюрьме. Она примерно знала, чего ожидать: бормотания, криков, даже пения. Но здесь единственным звуком, нарушающим тишину, был слабый гул печатей, как будто звенела пыль, и откуда-то тянуло сквозняком.

Охранников она не заметила. Возможно, решено было не оставлять заключенным потенциальных жертв.

Укрыться было негде: здесь были только десятки закрытых дверей. Шутмили могла оказаться за любой из них, но Ксорве нужно было торопиться. Звать Шутмили было слишком рискованно. Ксорве подумала: может, ей стоит выкинуть что-нибудь в стиле Талассереса, например, отпереть все двери и сбежать с Шутмили, пока будет царить хаос? Но по ряду причин это могло плохо кончиться.

Она пошла дальше по коридору, гадая, когда же кончатся двери.

По мере того, как она шла, шум сквозняка становился все громче. Может быть, кто-то оставил окно открытым, и оттуда дул ветер с моря?

Но это было не море. В сквозняке слышался шорох песка: Ксорве почудилось, что она снова оказалась в Море Безмолвия, коридор превратился в каньон, и в пустыне собиралась песчаная буря.

Ксорве оглянулась. Лестница пропала из виду, позади были только бесчисленные ряды дверей.

Шум все нарастал и превратился в грохот, хотя ветер казался мягким: он легко обдувал кожу Ксорве и спутывал пряди волос. Впереди – ничего, кроме дверей, и коридор, простирающийся все дальше и дальше.

Ксорве подумала: Какого черта! Разумеется, это было бы слишком просто, поэтому везде так пусто. Вот дерьмо.

Повсюду одинаковые двери. Здесь можно было запереть целый город. Она перешла на бег.

Словно в ответ ветер усилил свой напор. Страх может быть полезен, говорил Сетенай. Но этот страх больше напоминал туман – густой, тошнотворный, парализующий.