Читаем Неназываемый полностью

К сожалению, это не так. Это был ее собственный выбор. Потому что она сделала ужасную ошибку и должна все исправить. Потому что Шутмили дорога ей, даже если та никогда больше не захочет видеть Ксорве.

Ксорве сказала себе это и почувствовала себя чуточку храбрее.

Они вместе подошли к Святилищу и шагнули в проем на склоне холма навстречу тьме.

– Надеюсь, ты захватила фонарь, – сказала Оранна. Ксорве вздрогнула, разговоры здесь казались ей плохой идеей.

– Не глупи, – продолжила Оранна куда более тонким и напряженным голосом, чем обычно. – Мы хотим обнаружить себя. Это не кощунство, если пришел с миром. Так что у нас со светом?

– Я думала, ты маг, – протянула Ксорве, роясь в рюкзаке в поисках алхимического фонаря.

– А я думала, ты опытный агент… А, спасибо, – добавила она, когда фонарь озарил подземный зал бледным неровным светом.

Все было так, как помнила Ксорве: большая круглая пещера с множеством проходов, уходивших в гору. По центру располагалась яма с гладкой нишей, где было удобно преклонить колени.

– Стоило привести бычка, – сказала Оранна. – Ну да ладно, у тебя много крови. – Увидев выражение лица Ксорве, она отступила на шаг. – Да шучу я. – Ее голос дрожал. Оранна никогда не признавала ошибок, и до этого Ксорве и в голову не приходило, что ее спутница может испытывать тот же страх.

Ксорве сглотнула.

– Больше никаких шуток, – сказала она. – Ты была здесь раньше?

– Нет, – сказала Оранна.

– Дальше этого места я не заходила, – сказала Ксорве. – Куда нам идти?

– Вниз, – сказала Оранна. – Думаю, подойдет любой проход. Нам нужно вниз.

Они обошли яму. Ксорве помнила правила прохождения обычных лабиринтов, поэтому они выбрали крайний левый проход. Тишину нарушали лишь шорох шагов, их собственное дыхание и время от времени звенящие капли воды.

Туннель раздвоился, затем еще и еще, узкие проемы то расширялись, то сливались в случайном порядке. Иногда можно было свободно идти друг за другом, а иногда приходилось протискиваться боком. У Ксорве возникло неприятное чувство, что они ходят кругами.

– Истончение, – шепнула она.

– Да, – сказала Оранна. – Не поддавайся.

Присутствие Неназываемого чувствовалось все сильнее. Он не нападал на них. В этом не было необходимости. Они словно зашли в море, сначала погрузившись по пояс, а затем уже по шею.

Через некоторое время Оранна начала молиться.

– И надлежит им вырезать язык, дабы вознести хвалу Невыразимому. Да запечатают им уста, да возликуют они, голодая, – говорила она. Молебен Неназываемому был не самым жизнерадостным, но зато знакомым. Ксорве думала, что Оранна читает его, чтобы успокоиться, но тут пришел ответ.

Из тьмы впереди шептал чей-то голос:

И надлежит им выколоть глаза, ибо нет в них правды. Смертный зрит не очами, но уничтожением.

Оранна подняла голову и улыбнулась, будто приветствуя старого друга.

– Да будем мы тому свидетелями, ибо имя тебе – опустошение.

Наконец, туннели, подобно тому, как сосуды несут кровь к сердцу, вывели их в большую пещеру. Алхимический фонарь потускнел, сдавшись перед непроницаемой тьмой. По изменившемуся звуку эха они поняли, что перед ними пустота. Но они не чувствовали себя свободными в этой великой пустоте, потому что там был кто-то, парализующий волю, и самое пространство вокруг казалось искривленным.

Сердце Ксорве бешено билось в груди. Искривление каким-то образом давило ей на легкие. Она судорожно пыталась вздохнуть. Здесь, глубоко под горой, во тьме, находился трон Неназываемого.

Шепот затих. Наступила тишина, а затем пространство заполнил тихий шелест, похожий на взмах крыльев мотылька, шуршание ткани о камень или опадающие листья.

Оранна подняла фонарь – тронный зал отнюдь не был пуст. Вдоль стен пещеры, на уступах и галереях, выстроились мертвые, обратившись лицом к нарушительницам спокойствия.

Их было бесчисленное множество. Там, куда не падал свет, тоже стояли мертвые. Ростом все они были ниже Ксорве. Их белые платья были почти целыми, лишь подол слегка износился, но лица Избранных невест прошлого высохли, и кожа обтягивала черепа. Вместо глаз зияли глубокие провалы. Волосы безжизненно повисли, как сухая солома. Только их клыки – у кого-то обычные, у кого-то покрытые золотом – были такими же, как при жизни.

Ксорве замерла, утратив дар речи. Их было так много – все в церемониальных платьях, – такие юные, такие маленькие, – и все они умерли здесь, в отличие от Ксорве.

Остановилась даже Оранна – и тут воскрешенные пришли в движение. Рука Ксорве машинально потянулась за отсутствующим мечом, и она тут же устыдилась.

На них не нападали. Их приветствовали.

Двигаясь в мерном, торжественном ритме, мертвые выстроились в центре зала в две колонны, которые тянулись далеко во тьму.

– Почетный караул, – пробормотала Оранна. – Провалившиеся попытки воплощения. Их так много…

Мертвые стояли прямо и неподвижно и лишь слегка развернулись, чтобы сопровождать Ксорве и Оранну, когда те подошли ближе.