Читаем Неназываемый полностью

– Нет, – сказала Оранна. – Вернее, не совсем. Я знаю только примерно. Но мне известно, где можно получить ответы.

Примерно – уже лучше, чем ничего.

– Поклянись, что поможешь мне спасти ее. Пообещай мне это, и я вытащу тебя отсюда.

– Мм. Ты не хочешь предать Белтандроса?

– Нет.

– Лучше смирись с тем, что ты именно это и делаешь. Он сразу это поймет. Никаких колебаний. Тебе уже приходилось сбегать от тех, кто тебя любит. Тебе предстоит холодный и тяжелый путь к себе. Пусть это и станет твоим компасом.

Ксорве вспомнила, как оступилась на рынке в Сером Крюке, а Сетенай подхватил ее и поставил на ноги. В ней должно быть что-то очень холодное и тяжелое, раз она действительно была на это готова.

– Я не стану колебаться, – медленно произнесла она.

– Тогда мы сработаемся, – заключила Оранна. Ксорве провела рукой по лицу, сминая щеку к носу, как будто она могла узнать себя, ощупав кости черепа и знакомую гладкую нечувствительность золотого клыка, который подарил ей Сетенай.

Оранна подошла к большой каменной ванне, которая, будто саркофаг, была покрыта вышитой тканью. Под тканью обнаружилось облако пара. Запахло цветами и кровью. Оранна достала из воды мокрый и сияющий кристалл, который Ксорве видела во сне.

– Возьми его, – велела она. Как только Ксорве коснулась камня, она почувствовала знакомый рывок, давнюю надвигающуюся темноту, и на мгновение ей показалось, будто она снова сидит на своем троне в Доме Молчания в ожидании пророчества.

Теперь она точно знала, где Оранна собирается искать ответы. Неназываемый расскажет им правду. Святилище снова призвало ее. Всякий раз, стоило ей вообразить, что она освободилась навсегда, он требовал ее возвращения.

– Ты хочешь, чтобы мы вернулись в Дом Молчания, – сказала Ксорве.

– Конечно нет, – сказала Оранна. – Если я вернусь, поднимется всякая ненужная суета, и мне придется вызвать Кверен на смертельную дуэль, чего мне совершенно не нужно. Дом Молчания умирает, и старый культ Неназываемого умирает вместе с ним. Я первая из тех, кто принадлежит новому порядку.

Ксорве изменилась в лице, и Оранна улыбнулась. Это была очень неприятная улыбка. Ксорве понятия не имела, как ей удалось убедить послушников последовать за ней.

– Ты же сама убила остальных, – вырвалось у нее.

– Разве это так плохо – умереть за то, во что ты веришь? – спросила Оранна.

– Они верили тебе. Ушмай и все прочие.

– Да, – сказала Оранна. – Они верили в мой путь. Они верили… в вечность.

– Ага, – откликнулась Ксорве. Она вспомнила, как Ушмай распростерлась на столе в Антрацитовом Шпиле. Ей, во всяком случае, вечность не досталась.

– Истинная сила Неизвестного пребывает вечно, и со временем она получит свое воплощение, – заявила Оранна. – Мы с тобой отправимся прямиком к средоточию этой силы. К его трону и земной обители. К Святилищу.

Ксорве не сразу осознала, что именно предлагает Оранна. Холодный ужас впился в нее, будто пиявка.

– Нет, – сказала Ксорве. Ее голос слегка дрожал – даже после стольких лет. – Ни за что.

– Ты боишься, – заметила Оранна. – Вдруг ты обнаружишь там то, что всегда отрицала. Что ты все еще служишь Неназываемому. Это…

– Ты хочешь сбежать отсюда? – спросила Ксорве, шагнув к ней ближе. – Я не шутила. Продолжай в том же духе, и я сломаю твой гребаный нос.

Оранна усмехнулась.

– Учту. Но ты знаешь, что другого пути нет. Карсажийцы не афишируют местоположение своей тайной тюрьмы.

Шутмили была жива и страдала из-за ошибки Ксорве. Бояться некогда.

Она вернула осколок камня из Святилища Оранне, и та спрятала его в накидке.

– Хорошо, – сказала Ксорве. – Если другого пути нет.

– Другого пути нет, – сказала Оранна. – А ты разве не спросишь, почему мне можно доверять? Как ты можешь быть уверена, что я не обману тебя?

– Да поглотит хаос нарушительницу клятвы, – процитировала Ксорве. – Да обглодают личинки плоть с ее бренного тела.

– Да забудется имя ее навеки, – с удовлетворением подхватила Оранна. – Совершенно верно. Может, я и оставила храм, но никогда не забывала закон. – Она подошла к шкафу, полному изысканных платьев и мантий, и нахмурилась. – Тебе придется одолжить мне плащ, – сказала она. – Мне хватило холода на всю оставшуюся жизнь.

– Да, конечно, – сказала Ксорве. Толстые стены и приглушенные звуки не спасали от подозрений. По коже пробежали мурашки – она внимательно следила, нет ли за ними наблюдения или прослушки.

Когда они выйдут из камеры, у них будет очень мало времени. Она скажет охранникам, что Сетенай вызвал пленницу к себе. Едва ли у них будет время добраться до доков, поэтому Ксорве придется позаимствовать один из личных катеров Сетеная, пришвартованных во дворовом ангаре. Все должно выглядеть, как будто она отправляется по его поручению.