— Твою мать… — прибежавший на крик лорд Карл Гейзенберг в умирающей юной туше сразу же узнал своего прислужника. Тогда у Стефа совершенно отпали сомнения, кто мог стоять за этим хладнокровным убийством.

Вдруг кто-то из толпы схватил брюнета за предплечье и поволок за собой. Вытащив молодого человека, из гущи событий, в главный зал, таинственный похититель звонко, радостно засмеялся. «Даниэла.» — руки, рот, грудь ведьмы были полностью в багровой жидкости. Она безумно хохотала, что создавало неприятное ощущение.

— Что я говорила! После полуночи начинается самое весёлое.

Вампирша прильнула к Стефану всем телом, испачкав его сюртук и белую рубашку в крови бедного Мирчи. Она быстро поцеловала брюнета в губы и взяла его за руку.

— Потанцуешь со мной?

— А у меня есть выбор?

Дана отрицательно покачала головой, не убирая улыбки со свое милого, но измазанного в кровушке, личика. Колдунья повела Стефа за собой, слегка приподняв пышный низ платья, дабы при торопливом шаге не наступить на ткань каблуком. Он уже наизусть знал этого направление, путь до покоев Даниэлы оставался неизменным.

VI. Любовь под замком

С концом торжества быт вновь вернулся в привычное русло. Каждый новый день в точности напоминал предыдущий: ранний подъём, уборка, растопка, мелкие нагрузки, попытки добраться до ангельской маски и окончание всегда ввело в покои самой младшей дочери хозяйки замка. Такая участь уже не казалось ужасной, особенно, по сравнению с ситуацией, в которой находилась та же Илинка, получавшая суровое наказание за малейшую провинность. Молодой человек свыкался со своим положением, надо думать, раба интимного характера. Но это совершенно не значило, что про попытки побега придётся забыть, прекратить грезить о глотке свежего прохладного январского воздуха, о свободной спокойной жизни. Однако, всё же чувства были двоякие: что-то необъяснимое держало парня в своих цепких лапах безумия. Он ежедневно думал о том, как сможет покинуть пределы этой мрачной обители чудовищ, как вернётся в деревню к отцу, друзьям и знакомым, но с наступлением ночи эта мысль растворялась в пучине страсти и непостижимого чувства, схожего лишь с привязанностью. Иногда казалось, что ближе рыжей бестией, устроившейся на кровати совсем рядом, у него никогда никого не было и не будет. Отец — эгоистичный тиран, который водкой запивал своё горе, колотил родного сына и считал, что правда всегда будет за ним, а не за кем-то ещё. Маришка — дочка старосты, строила глазки абсолютно каждому молодому человеку в деревне и упивалась их жалкими попытками произвести на неё впечатление. Она знала себе цену, ни одному простаку не позволила бы прикоснуться к себе и к Стефану, без сомнений, не испытывала ничего. Просто маленький флирт, обыкновенная попытка в очередной раз почувствовать себя лучше других деревенских девушек. Но тогда ему нравилось верить в искренность её робких смущений, сейчас же осознание лживых реакций на знаки внимания были понятны как никогда. Брюнет научился различать настоящие признаки того, что твои слова и прикосновения могут доставить кому-то удовольствие. Девушка, что лежала так близко, под самым боком, сладко сопела и прижималась к Стефу, была именно той, кто действительно нуждался в нём. В его тепле, в комплиментах, ласках, поступках, в его плоти и крови. И он делился с ней всем, чем только мог. Но до тех пор, пока голову не посещали дурные мысли о кинжале Цветов: о том, как ему удастся заполучить орудие мгновенного убийства, как воткнёт его в самое злое каменное сердце Альсины Димитреску, возомнившей себя божеством, и как покончит с монстром, держащим в страхе всю деревню. Но вместе с этим в мысли проникали дочери Госпожи. Как он покончит с ними? Сможет ли парень собственными руками убить девушку, которая по сути спасла его от участи закуски на ту ночь? Не смотря на все терзания, достававшихся брюнету из-за этой хитренькой упырицы, он действительно привязался к ней.