Читаем Не мой вариант полностью

Я крепче беру телефон. Я отправила ей мейл после провального разговора с д-ром Блентоном. В девятнадцать лет она окончила Массачусетский технологический, сдала на докторскую степень в Гарварде, работала в Швейцарии, потом вернулась в Штаты и поселилась в Нэшвилле. Когда я присоединилась к программе, она была в коротком академическом отпуске, иначе я сразу попросила бы быть моим консультантом ее.

– Спасибо, что звоните, – говорю я, стараясь не кричать от радостного возбуждения. – Ваша работа о спин-памяти сродни землетрясению. Я перечитала ее сотню раз. Участвовать в такой работе – это потрясающе.

– Да-да. Я прочла вашу работу о Большом коллайдере. Очень неплохо. Вижу, этим летом вы преподаете.

– Я предпочитаю нестандартные методы…

– Не вся учеба происходит в классе. Я свободна в десять утра в понедельник. Сможете прийти?

Я, ликуя, почти что кричу «да» и делаю отметку в календаре телефона. Ее тон звучит многообещающе. Вот это подарок на день рождения!

Я разъединяюсь и проверяю в зеркале заднего вида свою прическу. Я вставила контактные линзы, организовала на голове мягкий шиньон, обильно воспользовалась тушью для век и красной губной помадой. Осталось только добавить блеска губам.

Мама встречает меня на крыльце своего двухэтажного колониального особняка, одетая с иголочки: светло-голубая юбка, блейзер; светлые волосы уложены примерно так же, как у меня.

– Жизель Райли, у тебя на голове какое-то…

– …чудо! – подхватывает тетя Клара, появляющаяся из дверей и описывающая вокруг меня круг. – Даже не видно местечек, которых я не прокрасила.

Я вынуждена сознаться, что усовершенствовала ее труд. Она подправляет пару волосков и довольно пыхтит. Почему-то не видно ее автомобиля.

– Что ж, я не против, – говорит мама. – Иногда ты должна давать волю своей природной дикости.

Я вздрагиваю.

– Ты уже приложилась к шампанскому?

Она сосредоточивает внимание на машине, в которой я прикатила.

– Почему ты разъезжаешь на машине Девона?

Я расправляю плечи.

– Моя в ремонте.

– До сих пор? Там всего-то замена разбитого стекла. Платье коротковато, милая. – Она долго пожимает плечами, потом улыбается. Разве не она, говоря со мной по телефону, надоумила меня одеться посексуальнее?

– Какое есть. Где Майк? – Я вхожу в дом, никого не нахожу в гостиной, заглядываю в столовую. Стол почему-то не накрыт, как так?

– Мама, ты ничего не приготовила?

– Не сердись, Жизель, – ласково говорит она и берет меня под руку.

– Что ты задумала? – шепчу я.

Переведя взгляд на окно, я восторженно ахаю. На заднем дворе разбит просторный белый шатер. Внутри суета, на возвышении усаживаются музыканты, разодетые официанты готовят буфет. В шампанском не будет недостатка. Я моргаю от неожиданности.

На застеленных белыми скатертями столиках горят свечи, в вазах розовеют цветы.

– Все оставили машины напротив, у Вилмы, – радостно докладывает мама. – У нее длинная тенистая дорожка для парковки. Будет человек сто. Свадьбы не получилось, но это немногим хуже.

– Сюрприз! – поддакивает тетя Клара.

– Я просил их не делать из этого тайны, – сообщает Тофер, одетый в брюки цвета хаки и в глаженую рубашку, на ногах у него салатовые кроссовки.

– Я вас поубиваю, обещаю! – говорю я всей троице.

– Тогда уж добавь крысиного яду и мне в чай, – с хохотом раздается у меня за спиной. Я оглядываюсь, вижу Елену, с радостным смехом бегу к ней и крепко обнимаю. Она чудо как хороша: узкая черная юбка, белая блузка, туфли на высоких каблуках, золотисто-каштановые волосы падают на спину. Позади нее громоздится широкоплечая фигура – это Джек, не сводящий с Елены влюбленный взгляд.

Я стискиваю ее руку.

– Вы вернулись раньше времени? Я ничего не знала!

– У нас с самого начала был план вернуться сегодня. Джек все равно не подходил к воде, он не умеет плавать.

Джек обнимает ее и прижимает к себе.

– Зато у меня куча других навыков.

Мама и Клара подходят к окну, обсуждая кого-то из гостей. Я пользуюсь передышкой, чтобы сказать кое-что важное до начала торжества.

– Твой муж предупредил всю команду не флиртовать со мной, – говорю я сестре. – Он разболтал Девону, что я девственница.

Она ахает и смотрит на Джека.

– Это же тайна!

– Ты посвятила в нее мужа, – говорю я с осуждением. – Мои секреты, как я погляжу, никому не дороги.

Джек виновато разводит руками, но на его лице нет даже тени раскаяния.

– Любимая, – обращается он к жене, – я доверил ее неприкосновенность моему лучшему другу. Сама знаешь, что за публика вокруг…

Она со вздохом обещает обсудить это позже и чмокает его в щеку.

Я топаю ногой.

– В результате я с ним живу. – Нате!

Джек сверкает глазами, он уже открывает рот, но я не даю ему высказаться.

– Я тебя люблю, Джек Хоук, но лучше не суй нос не в свое дело. Он – важный для меня человек. Он примчался, когда загорелась моя квартира. Я спустилась по пожарной лестнице…

– Что?! – вскрикивает мама, все подслушавшая. – Я думала, ты вышла оттуда вместе с Миртл. – Она хватается за сердце. – Ты живешь с Девоном во грехе?

– Греха могло бы быть и побольше, – бормочу я. Тетя Клара прыскает, раскачивая пером в волосах.