Читаем Научи меня полностью

   - Не надо сейчас, пожалуйста, - умоляюще протянула Надя. Она, уже не скрываясь, поглядывала в мою сторону. Я, тоже не скрываясь, отложила телефон, скрестила руки на груди, качаясь на задних ножках стула, и с преувеличенным вниманием прислушивалась к разговору.

   - Да нет уж, чего молчать, - как я сдержалась и говорила спокойным, хладнокровным тоном - не понимаю до сих пор. - Я никогда не сомневалась, что вы о брате невысокого мнения были. Только ваше поведение сейчас хамское, а вы же искусствовед. Носитель прекрасного. И просто человек, который должен все прекрасно понимать.

   Анжела моей шпильки относительно своей учености и образованности не стерпела.

   - Я то понимаю прекрасно! Что из-за твоего брата моей дочери придется одной на ноги ребенка поднимать. В девятнадцать лет! У тебя самой-то дети есть? Ты хоть понимаешь, сколько на него денег и времени уходит?!

   - Да я не пойму - он вас объел, что ли?! - стул с громким звуком встал на все ножки, а я над столом нависла. - Что вы вечно это подчеркиваете?

   Анжела побагровела, и некрасивые неровные пятна ярости украсили ее щеки. Женщина со свистом вдыхала и выдыхала, и видно было, что выговаривает она давно накопившееся и наболевшее.

   - А что - молчать мне прикажешь? Я неправду говорю? А я, между прочим, о своей дочери беспокоюсь! О своей единственной. Ты думаешь, я желаю ей такой жизни? - она зло прищурилась. - Чтобы она всю жизнь с ним провозилась?! Я не для того с молодости пахала, чтобы моя дочь в пеленках погрязла. Не для того! Ей учиться надо, о будущем думать!

   - Кирилл вам мешает или Наде?

   Анжела поднялась из-за стола и воинственно выпрямилась, гордо вздернув подбородок. Она и так женщиной достаточно высокой была, да еще и на шпильках, а я в кедах обычных. Но непонятная злость мне только сил придавали.

   - Я сейчас не об этом говорю. Не надо мои слова переиначивать, - строптиво ответила она.

   - А о чем вы тогда?

   - О том, что это было огромной глупостью - вообще рожать! - отрезала женщина и метнула взгляд на свою дочь, которая вся скукожилась и сжала ладони между коленями, опустив голову вниз. - В семнадцать лет, тем более, от этого Ваньки. А я теперь расхлебываю!

   - Что теперь, убить его? - меня аж затрясло. Как же можно так - на собственного внука. Он же не чужой ей человек. - Как вам вообще не стыдно так говорить? Это же внук ваш!

   - Знаешь что...

   - Мама, я прошу тебя! - Надя, наконец, не выдержала и вскочила со стула, кинувшись к Анжеле. По щекам у нее слезы текли. - Хватит!

   - Видишь, чего ты добилась? - сузив глаза, прошипела Анжела, кивком показывая на трясущуюся Надежду. - Молодец, нечего сказать!

   - Причем тут я? Знаете, теперь хотя бы понятно становится, почему Надька вообще из дома ушла!

   Надя сглотнула и в страхе на мать посмотрела, ожидая реакции на это заявление. Которая не заставила себя ждать. Анжела побелела, и только ярко-красные, густо накрашенные и очерченные карандашом губы ярким пятном выделялись на лице. Но все-таки мудро решила не выяснять это здесь, на людях.

   - А ты не вмешивайся в наши дела, поняла? - с неприкрытой угрозой процедила женщина. - Не доросла еще. Спасибо лучше бы за все сказала.

   Я шокировано глаза округлила.

   - За что спасибо? Вы шутите?! Это вы спасибо говорить должны. Вы дочь свою на улицу выставили. Одну, в семнадцать лет! Конечно, рожать в семнадцать - это ужас, а жить на улице - нет. Имидж она вам с пузом портила, так что ли? Как же, нагуляла! - издевательским фальцетом передразнила я голос Анжелы. - Вы о ней думали? Уж извините, но если бы не моя мать и Ванька...

   - Да что твой Ванька? - взорвалась Анжела, и маска напускного спокойствия разошлась, трещинами избороздив ее лицо. - Идиот твой брат был, и умер по-идиотски. И дочь мою оставил со своим отродьем! Ты думаешь, Кирилл Надьке так уж нужен? Она и без ребенка спокойно бы жила. А мне на шее этот ребенок не сдался.

   - Да как вы можете... - я потрясенно застыла и, хватая ртом воздух, с трудом заставляла себя дышать. - Как???

   Я не понимала - при чем ребенок здесь? И почему человек, у которого все в жизни есть, так относится к своему внуку. Родному внуку - ее никто не заставляет любить чужих детей. Ладно Ванька, он для Анжелы костью в горле был - он олицетворял все, что такие вот интеллигенты, как мать Нади, презирали. Но разве она не понимает, что малыш-то не виноват ни в чем? А говорить так о живом человеке...как о досадной помехе, отравляющей жизнь....дико.

   - Да пошла ты, - я злые слезы вытерла и рванула к выходу, на пути сильно задев плечом Анжелу, так что той пришлось вцепиться в стол, чтобы не отлететь. Выходка меня никоим образом не красила - я сама это прекрасно понимала.

   И Анжела понимала, особенно остро ощущая мое бессилие. Поэтому и не стала заострять внимание на подобном детском жесте. И мы обе прекрасно знали, что рано или поздно проблема с Кириллом, который всем неожиданно сильно мешал жить, разрешится. И не в его пользу.