Читаем Научи меня полностью

   Проблемы начались почти сразу же. Кире было чуть больше года - самостоятельно ходить мы уже умели, но говорили со скрипом. Ничего серьезного, нужно было больше с ним заниматься и все. Митька к племяннику относился нормально. Именно нормально, другого слова и не подберешь. Кирилл его не трогал - все хорошо. Если трогал...тут надо смотреть, что он хочет. Иногда мужчина мне помогал, играл с Кирей, но как-то без энтузиазма и словно нехотя, как одолжение делал. Если я просила посидеть с ребенком, в то время как сама смогу сбегать в магазин или по делам, то Митя чаще всего кривился и отказывался. Находил сто пять причин, по которым именно в данную минуту побыть с малышом не может.

   Еще одна большая проблема - садик. И моя работа, что шло вкупе. Никакой декрет мне не светил, отпуск тоже, а работала я весь день, с утра до вечера, как и Митя, впрочем. Вся надежда оставалась только на мою маму. Она, к моему безмерному удивлению и радости, совершенно не расстроилась, узнав, что Кирилл не особо оказался нужен родственникам. Наоборот, узнав о сложившейся ситуации, мама словно расцвела и даже помолодела. Снова в глазах искорки засверкали, не слишком сильно и заметно, но уже что-то.

   - Мам, только у меня дело к тебе есть, - я губу прикусила и с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Кирилл по маминой квартире лазит и все высматривает, шкодливо оглядываясь на нас и неуверенно дотрагиваясь до каких-то вещей. - По поводу Кири.

   - Ты по поводу садика?

   - И по поводу садика тоже, - подтвердила я. - На очередь мы встали, правда, под каким-то жутким номером, про который мне думать страшно. Что мне делать, мам? Я не могу работу бросить. Я, конечно, пытаюсь найти что-то с более скользящим графиком, но пока ничего.

   - А бабушка вам на что? - мама задорно подмигнула и негромко рассмеялась - впервые с похорон сына. - Я еще у тебя ого-го какая. Даже вот, - она кивком указала на лежащий на диване мобильник, который Кирилл потрошил с завидным упорством, - телефон есть. С камерой, между прочим.

   - Продвинутая ты моя.

   - Так что не забивай себе голову и работай нормально, - посерьезнев, приказала женщина. - Кирилл один не останется, не волнуйся. С садиком тоже все решится.

   - Услышав нашу цифру, я так уже не думаю, - скептично хмыкнула я.

   - Надька хоть звонила?

   Я тяжело вздохнула. Уж лучше бы не звонила. После ее звонка Кирилл целый день ходил грустный и потерянный, хныкал постоянно, а Митька, особенно раздраженный в тот вечер, даже из дома вышел, потому что ему плач детский на нервы действовал.

   - Звонила.

   - Лицо попроще, Катюш. Чего ей надо было? - мама хмыкнула и со всем вниманием на меня поглядела.

   - Узнать, получила ли я документы на временную опеку, сказать, что уже в Лондоне обустраивается, - начала послушно перечислять я и загибать пальцы. - Поговорила с Кирей по телефону, передала всем привет. Все, в общем.

   - Всё и все, не забивай себе голову.

   - Кирилл после ее звонка весь вечер капризничал.

   Мама вздохнула глубоко, невесело и на умиротворенного, спокойного внука взгляд перевела.

   - Он еще маленький, потом легче станет, - она изо всех сил старалась меня убедить, вложив в голос как можно больше уверенности, но я все равно ощущало мамино сомнение. - Да и вряд ли она часто приезжать будет. Там у нее что? Лондон, университет, гулянки разные. А здесь ребенок и до смерти надоевшие родители, от которых Надежда сбежала, бросив все. Жаль, конечно, Кирилла, но у него хотя бы мы есть.

   - Есть, - согласно кивнула. - Но у меня до сих пор в голове не укладывается. Как можно собственного внука и сына в интернат отдать?

   - Не суди, Катюш, - мама, как всегда, решила выступить в роли миротворца, хотя не такой уж у меня и характер буйный. Я спокойная, порой флегматичная, вывести меня из себя нужно еще постараться. Но с тех пор как брат умер, я все чаще срываюсь. Раньше я избегала людей строго судить, а сейчас замолчать не могу. - Бог им судья. Не хотят и не надо.

   Я хмыкнула несогласно, но спорить с мамой не стала, да и сил не было на споры, если честно.

   С Митькой отношения совсем расстроились. Нет, ругаться мы не ругались и друг другу безобразные сцены не закатывали, но долго находиться в одном помещении стало трудно. А разговаривать вообще перестали. Если я и набиралась храбрости робко спросить, как у него дела на работе, то получала в ответ раздраженное и скупое "нормально". После этого Митька уходил в другую комнату и за компьютер садился. Ей-богу, как дите малое.