Усердно работает она, вдруг видит: на краю сот сидит пчела — не пчела, бочка какая-то, а к ней пчёлки подбегают, хоботками капельки воды подают. Она пьёт и всё больше толстеет.

— Тётенька, зачем вы столько воды пьёте?— удивилась Мохнатка.

— А уж такая у нас, пчёл-цистерн, обязанность. Вот станет жарко, будем мы по всему улью воду разбрызгивать, чтоб прохладней было, и пчёлок, работающих в улье, водой поить.

— Ой, как интересно! И я хочу ей воду носить,— сказала Мохнатка соседке.

— Пчёл-водоносов и без тебя хватает. Сейчас мы будем улей чистить.

Спустилась Мохнатка на дно улья и стала наружу сор выносить, подальше выбрасывать: пчёлы не любят, чтобы около их домика грязно было.

Вернулась она в улей, видит — выстроились пчёлы в ряд, головками в одну сторону, и дружно крыльями машут. Так ветер по улью и ходит.

— Это чтобы в улье жарко не было,— объяснила старая пчела.— А тебе пора санитаром-парикмахером поработать.

И стала Мохнатка грязных пчёл высматривать, щеточками ножек да челюстями чистить и причесывать. А на другой день Мохнатка уже пчелой-строительницей работала. Выступит у неё на брюшке пластинка воску, возьмёт её задними ножками, пожуёт, а потом из неё соты строит.

На двадцатый день жало у Мохнатки стало крепким, и назначили её сторожем. Стоит она у летка снаружи, крылышки растопырила, голову наклонила, зорко по сторонам смотрит. Вот на прилетную доску бабочка села, тихонько к летку на запах мёда поползла. Зажужжала грозно Мохнатка и вместе с другими сторожами на врага бросилась. Только с бабочкой расправилась, глядь — большой рыжий муравей за пчёлами прячется, в улей пробраться хочет. Так весь день сторожам покоя и не было.

А как сменили Мохнатку, стала она летать вокруг улья, чтобы место запомнить, где он стоит. Завтра уже она полетит за нектаром.

Сидит утром Мохнатка и думает: «Куда ж мне лететь?» И вдруг видит — пчела-сборщица танцует, по сотам круги выписывает. И другие пчёлы вслед за ней танцевать пошли.

— Что они делают?— удивилась Мохнатка.

А старая пчела объясняет:

— Она своим танцем говорит: «Летите на запад, через три минуты встретите цветы, в них много нектара. Я пахну этими цветами». А все повторяют её танец, чтобы запомнить, куда лететь.

Мохнатка стала танцевать вместе с пчёлами, а потом вылетела с ними из улья.

Летит она над кустами, над лужайками и вот слышит знакомый запах: так пахла пчела-танцовщица. Опустилась Мохнатка на цветущую гречиху и стала хоботком доставать пахучий нектар.

А через несколько дней полетела Мохнатка за цветочной пыльцой. Щеточками передних ножек собирала она пыльцу с цветка, жевала её, лепила в комочки и складывала в корзиночки на задних ножках. Теперь она останется пчелой-сборщицей до конца своей жизни.

Ната так внимательно слушала, что отсидела ногу, и по ней забегали мурашки.

— А ты, дедушка, сам эту сказку выдумал?— спросила она.

— Я ничего не выдумывал,— улыбнулся тот,— это всё правда. Только пчёлы не разговаривают.— Дедушка взглянул на часы:— Что ж, пора ложиться спать.

Как только Ната закрыла глаза, она увидела мохнатую пчёлку. Она подметала маленьким веником пол улья и приветливо помахала Нате ножкой. «Больше не буду их бояться»,— подумала Ната и уснула.

НАТА ХОЗЯЙНИЧАЕТ

Утром Ната проснулась раньше Нюры. У раскрытого окна тихонько шелестела черёмуха, на полу играли солнечные зайчики.

Вошёл дедушка с ведром воды.

— Э, да ты уже не спишь, Ната? Ну, тогда слезай, будем самовар ставить.

Ната проворно оделась. Дедушка налил воды в самовар.

— Там под печкой сухие шишки для самовара хранятся.

— А тут их только три,— показала Ната.

— Тогда возьми вон на лавке корзинку и насобирай быстренько.

Ната, размахивая корзинкой, выбежала из избы. За плетнем пасеки под старыми соснами шишек было много. От росы они были холодными и влажными. Ната собирала их и пела:

— Шишку раз, шишку два положу в корзинку я!

Раздался топот, из-за кустов верхом на рыжей лошадке вылетел Вася.

— Тпру,— кричал он,— стой, говорят тебе!

Но лошадь, не слушаясь его, промчалась мимо Наты. Испуганно посмотрев ей вслед, Ната подняла корзинку и пошла к калитке. Вася показался снова, лошадь теперь шла спокойно. Остановившись возле Наты, он спросил:

— Дедушка Макар дома?

— Да,— попятилась Ната от лошади.

— Не бойся, Зорька уже успокоилась. Она ещё молодая, не привыкла, чтобы на ней ездили.

Вася спрыгнул с лошади, забросил повод на плетень и побежал в избу.

Лошадь дернула головой, повод соскользнул с плетня.

— Вася!— закричала Ната.

Лошадь, отойдя на несколько шагов, принялась щипать траву.

— Чего ты кричишь?— выглянул из окна Вася.

— Зорька оторвалась!

Вася выскочил прямо в окно. Через минуту он уже сидел на Зорьке. Ната с восхищением смотрела на него.

— А ты её совсем не боишься?

— А чего бояться,— басом ответил Вася и ударил пятками в бока лошади.— Но!

Зорька только ушами повела: видно, молодая трава была очень вкусная.

— Вот норовистая, целый час с ней мучаюсь!— рассердился Вася.— Вон лежит прут, подай-ка мне его!