— Ну да, списанные… Вообще-то, машина почти новая была… Когда горе-демократы к власти пришли, начали разбазаривать всё, вот тогда-то и погнали меня на пенсию. Я сначала заупрямился; начальник меня вызвал и говорит: «Уходи, Семёныч, по-хорошему, с почётом, списанный УАЗик можешь взять, будешь у нас почётным чекистом на пенсии». Я спрашиваю: «А по нечётным?» Он мне: «Да иди ты, Семёныч… к завгару… Я уже распорядился». Я и пошёл; гляжу: там три УАЗика, один из них — микроавтобус… В общем, стою я, смотрю на машины, жалуюсь завгару на судьбу; а он послушал меня, да и говорит: «Бери, Семёныч, микроавтобус; им почти не пользовались. Я тебе ещё и запчастей подкину… Будем потом вместе на рыбалку ездить». Мы, действительно, в те времена часто на рыбалку ездили; тебя, кстати, с собой брали, Пашку — тоже брали. Помнишь?

— Смутно… Кто-то из нас тонул?

— Нет, нет… С чего это ты взял?

— Не знаю… Говорю же, что смутно помню… Странно как-то, что могли так вот просто машину отдать.

— Эх, Тимоха!.. Тогда целые заводы разворовывали, зарплату рабочим готовой продукцией выдавали… Сам-то не помнишь, как получал деньги по частям с опозданием на два-три месяца?

Тимофей отрицательно покачал головой и сказал:

— Помню только, что Ивановне какие-то деньги отдавал и продукты со службы приносил.

— Ладно, пойдём в дом.

***

Два больших альбома с фотографиями лежали на столе, один из них был открыт.

— Вот, Тимофей, гляди, — Игорь Семёнович развернул альбом и ткнул пальцем в пожелтевшую фотографию. — Это вот — дед твой, а это — мой отец. Лица еле видно, но помню, что Сергей Иванович — в будёновке, — это он после ранения приезжал; а отец мой — в кепке.

Столетов вновь углубился в воспоминания, пополняя свой прежний рассказ дополнительными подробностями.

Глава 4

Катя

Шла вторая половина декабря. С каждым днём в училище нарастала суета и нервозность. Не желая участвовать в каких-либо мероприятиях, Катя старалась держаться в стороне от остальных студентов, помогало это не долго; выслушав требования «коллектива» и назвав «коллектив» стадом, она направилась в кабинет к Алексею.

— Привет… Занят чем-то?

— Привет… Как обычно, — Алексей указал обеими руками на, разложенные по всему столу, бумаги.

— Прикинь: я сейчас «должна» быть на репетиции для участия в каком-то дурацком спектакле!.. Опять директор какую-то показуху хочет устроить.

— Похоже, что ему сейчас не до показухи, — предположил Алексей.

— Да брось! Когда это ему было не до показухи?!

— А ты ещё не знаешь?.. Он же в «неврологию» угодил, вроде, с инсультом.

— Здорово!.. Вот бы «загнулся».

— Размечталась!.. Я слышал, как Носова с ним по телефону разговаривала.

— Жаль… А что за незнакомый мужик отсюда шёл?

— Журналист приходил, расспрашивал меня про гражданскую оборону. Похоже, что он решил основательно во всей этой профанации разобраться.

— А о том, что вообще в «шараге» творится он не спрашивал?

— Спрашивал… Я ему даже о финансовых махинациях рассказал.

— Он это где-нибудь напечатает, — вот тогда тебя из «шараги» точно попрут.

Дверь кабинета медленно и бесшумно открылась; деловито поздоровавшись, в кабинет вошла Анна.

— А ты знаешь, Кошкина, что мы, вообще-то, тебя с утра ждём?! — проговорила Анна, взглянув на Катю свысока.

Уловив признаки «студенческой дедовщины», Алексей посмотрел на Катю, пытаясь оценить её реакцию. Реакция была никакая.

— Ну, что ты молчишь?! — строго спросила Анна.

Заметив взгляд Алексея, Катя сочла нужным пояснить:

— Старший курс… Она, наивная, думает, что я должна ей подчиняться… Да? — Катя перевела взгляд на Анну и протянула к ней руку.

Провокация удалась: Анна раздражённо оттолкнула руку, чем Катя тут же и воспользовалась, сделав захват и рычаг кисти. От боли в руке Анна вскрикнула и присела.

— Вот теперь уже я могу с ней свысока разговаривать, — довольно подытожила Катя, продолжая удерживать руку Анны.

— Зря вы ссоритесь, — скорее подумал вслух, чем вмешался, Алексей. — Вы по личностным качествам чем-то близки, — вам бы надо дружить, а не враждовать.

— И против кого дружить будем? — поинтересовалась Анна, прижимая к себе, только-что отпущенную Катей, руку.

— Против доносчиков и подхалимов! — ответила Катя с наигранным пафосом в голосе, после чего уселась на стол, показывая всем своим видом, что идти никуда не собирается.

— Мы, вообще-то, и так всегда за ваш курс «отдуваемся», — несколько изменив тон, продолжила Анна. — Ты хоть знаешь, что за спектакль будет?

— Какая-нибудь очередная показуха «во славу директора».

— Вообще-то, к нам должны дети из детского дома прийти на новогодний утренник.

— А от городской администрации кто будет? — спросила Катя с нескрываемой иронией.

Чуть помедлив, Анна опустила взгляд и продолжила, не реагируя на Катину усмешку:

— А мы хотели, чтоб ты участвовала… Носова предложила на выбор: либо «Теремок», либо «Кошкин дом». Мы решили, что будем делать «Кошкин дом», раз «кошка» у нас уже есть… Оказывается — нету…