«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься! —

— Мне струи дождя отвечали. —

— Лишь только уснёшь и проснёшься, —

— И больше не будет печали…»

«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься! —

— Гудят провода у дороги. —

— Лишь только уснёшь и проснёшься, —

— И больше не будет тревоги…»

«Вернёшься! Вернёшься! Вернёшься!» —

— Журчала река по камням…

Но мимо той церкви и рощи

Река уносила меня…

А вот бы приехать не в гости,

Вернуться туда — насовсем:

К той роще, к реке и к погосту,

И к храму, короче, ко всем,

Ко всем, кого бурной рекою

Вот так же несло по камням

То время, что крепкой рукою

До боли вцепилось в меня…

Как это возможно — вернуться?..

Но всё ведь возможно для Бога…

Мне надо тянуться, тянуться

Туда, где обителей много,

Туда, где всё ярче и краше,

Где кончится злая усталость,

Туда, где Отечество наше…

Но чувствую: сил не осталось…

Живу всё глупей и безвольней;

А время меж пальцев струится

И душу царапают больно

Потери, и снова не спится…

Покой и надежду теряя,

Ругаю себя за беспечность,

И бег с каждым днём ускоряет

Река, уходящая в вечность.

В наступившей вдруг тишине каждый из присутствующих оказался на какое-то время в плену собственных переживаний. В молчании этом не было какой-либо неловкости; при полном отсутствии слов взаимопонимание казалось абсолютным.

Первым заговорил Игорь Семёнович.

— Поздновато уже… Пора бы и по домам расходиться, — проговорил он так осторожно, будто опасался кого-нибудь отвлечь от чего-то важного.

— Да, да, — согласился Павел. — Виталию — завтра в школу.

Виталий нахмурился и нехотя поднялся из-за стола.

— Вы идёте? — спросил Павел, обводя взглядом присутствующих.

— Задержатся ещё, — ответил за всех Тимофей.

Как только Столетовы вышли, Тимофей обратился к оставшимся:

— Произошедшее с Алексеем наводит на мысль о том, что опасность для Кати и Юли, действительно, имеется… Похоже, что я, в самом деле, могу помочь… Лёш, у тебя сохранились фотографии, в которые ты ножи кидал?

— Они их собирались на кладбище закопать, — мрачно напомнил Борис.

— Нет, нет… Сохранились… Да их можно сколько угодно «нашлёпать», — возразил Алексей.

— Катя, ты коротко изложи суть дела Борису; а я — с Алексеем поговорю.

Пожав плечами, Катя принялась рассказывать о своих неприятностях Борису, поглядывая то и дело на Тимофея и Алексея, отошедших в сторону.

— Честно говоря, я совершенно не понимаю, чем могу помочь, — сознался Борис, когда Тимофей и Алексей вернулись за стол.

— Можешь, — заверил Тимофей, — можешь и знаешь — как именно. Подумай… Хорошо бы ещё Юлю подключить.

— А Ларису? — спросила Катя.

— Не знаю… Что она из себя представляет?

— Умна и свободолюбива… И за то, и за другое её в «гадюшнике» ненавидят, — ответил вместо Кати Алексей.

— Она приходила сюда, — сказала Катя, но продолжать не решилась.

— Как её Фрэд встретил?

— Как хорошую знакомую: хвостом повилял, лапу сам протянул для приветствия.

— Значит, можно и её, — заключил Тимофей.

Глава 13

«Рикошеты»

В понедельник Алексей принёс Тимофею фотографии. Задавая множество вопросов, Тимофей начал внимательно изучать снимки, однако, как только пришёл Борис, отложил их в сторону и предложил начать с тренировки.

— В поликлинику, значит, не ходил, — укоризненно заметил Алексей, взглянув на Бориса.

— Лёш, у меня уже всё прошло, — принялся оправдываться Борис. — Вероятно, это — благодаря тому, что вчера побегал и хорошо пропарился… К тому же, кстати сказать, мне сегодня ещё на работу в ночь — значит: уйду сразу после обеда.

— Некогда, стало быть, «ерундой» заниматься, — процедил Алексей с иронией, но этим и ограничился.

В процессе тренировки, к своему удивлению, Алексей почти убедился, что Борис не обманывал. Значительно лучше держался и Тимофей, предпочтя, однако большую часть времени уделить дыхательным упражнениям и активной медитации.

После обеда Борис собрался уходить. Уже подходя к двери, он вдруг обернулся и, стараясь быть максимально сдержанным, сказал:

— Вроде, понял я свою задачу; однако, на мой взгляд, лучше бы вам воздержаться от всяких оккультных штучек.

Постояв ещё несколько секунд, но не дождавшись ответа, Борис тяжело вздохнул и вышел.

— Может, он прав? — задумчиво произнёс Алексей.

— В чём-то, разумеется, прав, — согласился Тимофей.

— Но Зоя Ивановна-то, советуя Кате обратиться к тебе, не могла не догадываться о том, какими методами ты воспользуешься… Так ведь?.. Откуда она вообще могла знать?.. Странно, короче, всё — «муть» полнейшая.

— Она как-то сказала мне, что я, вроде, «переболеть» чем-то должен, а потом обязательно пойму и приму её мировоззрение… Ладно, короче, время покажет; а пока, вроде, по другому-то и не могу… А опасения Бориса я вполне понимаю: энерго-информационное воздействие на цель не ограничивается её поражением, а многократно «рикошетит» подобно пуле, выпущенной в пустом закрытом помещении с бетонными стенами.

— Не упрощаешь? — спросил Алексей, предугадывая ход мыслей Тимофея.

— Упрощаю, — согласился Тимофей. — Упрощаю — для большей ясности и наглядности… Вот гляди…

Тимофей разложил на столе фотографии и продолжил свои рассуждения: