Читаем Наркопьянь полностью

 На привокзальной площади проходила рекламная акция. Мы с Панком сунулись туда – и не прогадали. Известная пивоваренная компания предлагала продегустировать свой новый продукт. Срочно вписались в хитрую схему алкогольных магнатов. Получили по бутылке пива. Хорошо.

 Посмотрели расписание. До ближайшей электрички оставалось еще полтора часа. Поискали тихий уголок со скамейкой и устроились пить пиво. Новый продукт известной пивоваренной компании оказался говно говном. Но на халяву и уксус… дальше сами знаете.

 - Надо бы в электричку пивка взять, - издалека начал Панк.

 - Возьмем, - я швырнул пустую бутылку в лужу грязи.

 Откуда-то из лохмотьев туч показалось неумытое солнце. Его лучи вяло скользнули по улице, зацепив и нас с Панком. После пива стало как-то легко. Поэтому решили повторить.

 Пиво, растекаясь по пищеводу, вселяло надежду. Тому, чьи ожидания минимальны, в общем-то, не страшно будущее, каким бы оно, это будущее, не оказалось. Возможно, для человека, у которого в кармане денег ровно на три дня – да и те, по сути, чужие – думать о будущем – преступление. Возможно, сама жизнь, готовя очередную подлянку, запрещает нам думать о будущем. Возможно… Но только когда ты только что выбрался из чудовищного запоя, все выглядит каким-то облегченным. Кажется, что самое страшное позади. Да так оно, наверное, и есть.

 За пивом и рассуждениями незаметно пролетело время. Пора было выдвигаться на платформу к электричке. Путь к ней преграждали турникеты, но мы удачно обошли их через платформу для поездов дальнего следования. Пересекли пути и выбрались к замершему электропоезду. Малая Вишера. Наш.

 Сели в электричку и продолжили пить пиво – благо его рассудительно взяли с запасом.

 Вагон заполняли какие-то люди: дачники с лопатами, граблями, еще каким-то барахлом, серые с осунувшимися лицами работяги, прочие неизвестного происхождения личности. Классовое ассорти.

 - Ну, давай, чтобы наше путешествие было легким, - я стукнул бутылку Панка своей.

 - Ага, - поддержал мой тост Панк.

 Зашипели пневматические двери и электричка тронулась. Наш путь вглубь Родины начался. Позади оставалась болотная столица. Позади оставался двухнедельный запой, бессмысленность существования и болезненное одиночество. До свидания.


 Где-то в районе Колпино пошли контролеры, и нам пришлось удирать. Перебежав пару вагонов по платформе, мы водрузили свои тела обратно на скамейки в вагоне. Я достал еще пива.

 Мимо мелькали небольшие рабочие поселки, неслись кривые столбы, какие-то разбитые ограды.

 Я давно заметил, что в России все так или иначе искривленное или сломанное – будь то фонарь или покосившаяся крестьянская хибара, да даже луковка церкви, в конце концов, – видимо, в силу каких-то особенностей мышления мы не можем воспринимать традиционные геометрические объекты: кубы, параллелепипеды, а только многообразие многомерных кривых вроде ленты Мебиуса.

 Допили пиво. Я достал книгу, Панк задремал. В окне плыли облака, серебристые вены рек. Вскоре уже плыли буквы у меня в глазах – сказалась бессонная ночь. Я отложил книгу и тоже погрузился в чуткий сон.

 Свистели мимо встречные поезда, голос с эффектом реверберации произносил названия станций, все это заползало в сознание и оседало вечерним туманом с заливных лугов. Сновали по вагону продавцы мороженного и прочей ерунды за одну российскую десяточку.


 Незаметно пролетели три часа дороги. Контролеров больше не было. Вагон по мере нашего отдаления от Питера опустел. Осталось человек семь – не больше. Электричка, подползала к Малой Вишере – первой промежуточной точке на карте нашего путешествия.

 Наконец, скрипнув тормозами, она остановилась. Мы выползли на платформу. Мимо нас прошествовали вялые дачники с лопатами.

 На платформе сидела кучка каких-то гопников, встречи с которыми нужно было постараться избежать.

 - Интересно, как там твоя девушка сейчас? – ни с того ни с сего спросил Панк.

 - Если я с кем-то сплю, то это вовсе не значит, что перед вами моя девушка – я с равным успехом могу спать и с чужой девушкой, - попытался отшутиться я, но мысль о ней кольнула сердце. – Пойдем лучше расписание посмотрим, когда до Бологого электричка идет.

 Панк только усмехнулся в ответ, и мы пошли. Миновали стаю местной гопоты. Те вяло проводили нас взглядами, видимо, мы не представляли для них ровно никакого интереса. Что ж так и лучше.

 Электричка до Бологого ожидалась только в четыре утра. То есть нам предстояло провести ночь здесь. Неутешительно, когда ты только начинаешь путь. Когда ты только начинаешь путь, хочется мчаться вперед, не останавливаясь, всей душой ты желаешь, чтобы перед тобой не возникло никаких преград. На деле же обычно происходит наоборот.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Отпечатки
Отпечатки

«Отец умер. Нет слов, как я счастлив» — так начинается эта история.После смерти отца Лукас Клетти становится сказочно богат и к тому же получает то единственное, чего жаждал всю жизнь, — здание старой Печатни на берегу Темзы. Со временем в Печатню стекаются те, «кому нужно быть здесь», — те, кого Лукас объявляет своей семьей. Люди находят у него приют и утешение — и со временем Печатня превращается в новый остров Утопия, в неприступную крепость, где, быть может, наступит конец страданиям.Но никакая Утопия не вечна — и мрачные предвестники грядущего ужаса и боли уже шныряют по углам. Угрюмое семейство неизменно присутствует при нескончаемом празднике жизни. Отвратительный бродяга наблюдает за обитателями Печатни. Человеческое счастье хрупко, но едва оно разлетается дождем осколков, начинается великая литература. «Отпечатки» Джозефа Коннолли, история загадочного магната, величественного здания и горстки неприкаянных душ, — впервые на русском языке.

Джозеф Коннолли

Проза / Контркультура
Псы войны
Псы войны

Роберт Стоун — классик современной американской прозы, лауреат многих престижных премий, друг Кена Кизи и хроникер контркультуры. Прежде чем обратиться к литературе, служил на флоте; его дебютный роман «В зеркалах» получил премию имени Фолкнера. В начале 1970-х гг. отправился корреспондентом во Вьетнам; опыт Вьетнамской войны, захлестнувшего нацию разочарования в былых идеалах, цинизма и паранойи, пришедших на смену «революции цветов», и послужил основой романа «Псы войны». Прообразом одного из героев, морского пехотинца Рэя Хикса, здесь выступил легендарный Нил Кэссади, выведенный у Джека Керуака под именами Дин Мориарти, Коди Поумрей и др., а прообразом бывшего Хиксова наставника — сам Кен Кизи.Конверс — драматург, автор одной успешной пьесы и сотен передовиц бульварного таблоида «Найтбит». Отправившись за вдохновением для новой пьесы во Вьетнам, он перед возвращением в США соглашается помочь в транспортировке крупной партии наркотиков. К перевозке их он привлекает Рэя Хикса, с которым десять лет назад служил вместе в морской пехоте. В Сан-Франциско Хикс должен отдать товар жене Конверса, Мардж, но все идет не так, как задумано, и Хикс вынужден пуститься в бега с Мардж и тремя килограммами героина, а на хвосте у них то ли мафия, то ли коррумпированные спецслужбы — не сразу и разберешь.Впервые на русском.

Роберт Стоун , Роберт Стоун старший (романист)

Проза / Контркультура / Современная проза