Читаем Начало полностью

Впрочем, не факт что правильно пошёл — он подзабыл, где Чика живёт. Квартира 32, третий этаж. Дом — серый, с обвалившейся штукатуркой. И вот тут-то проблема. Год назад в гости приезжал губернатор со свитой, так что какой-то нехороший дядька, отремонтировал фасады всех домов в Центре. Теперь не понять где что. Хм, как быть? Штык обошёл дом и зашёл во двор. Ага! Так и знал — со двора дома не ремонтировали. Вон он родимый, стоит, все стены видно и три куска штукатурки на пятом этаже. На одном, самом большом куске, красивая художественная надпись с завитушками здоровенными красными буквами «вадя петух позорный». Тут Чика живёт, точно тут.

Штык сделал с десяток шагов и вдруг остановился. Задумчиво нахмурился, пожевал губами и развернулся обратно. Обошёл здание, миновал почту и вышел на площадь. Замер у полосы ёлок, высаженных по краю здания. Задумчиво стал смотреть на маленькое здание возле дороги, с этой стороны площади. Красивое, каменное, с арками и рельефами. На куполообразной крыше, позолоченный крест. Часовня, крошечная, недавно поставленная, но в ней есть все причиндалы христианства, включая священника. Если у него не выходной сегодня. Итак. Если припомнить фильмы о вампирах — он даже на порог церкви подойти не сможет. А часовня, по идеи, тоже церковь. Ну, фишки религиозные, святая вода, то сё, кресты всякие…, хотя крест-то — очень опасная для него вещь. Тяжёлые они, кресты церковные, стационарные, если удачно замахнуться на раз башку проломит — не захочешь, а напугаешься…, стоп. По фильмам мелкие кресты тоже для вампиров опасны. Вроде как типа вот особо стойкой кислотой облитые — прикоснулся и дымишься весь, кожа слазает. Проверить может? Ну а почему нет?

Штык решительно двинулся к часовне. У порога, возле тяжёлой деревянной двери, остановился. Как бы ни вспыхнуть, едва порог переступит. Блин, страшно. Может сначала лучше религия-лайт? Штык неумело перекрестился. Замер. Так, не загорелся, даже обугливаться не начал. Вроде плохо не стало. Прислушался к ощущениям. Да кажись нормально всё. Ещё раз перекрестился, теперь решительно, аж два раза подряд. Даже ещё лучше себя почувствовал. Нормально. Ну — перёд!

Вампир глубоко вздохнул, толкнул дверь и решительно переступил порог.

Потом отпустил ручку, открыл глаза и с величайшим облегчением выдохнул — пронесло. Дверь со скрипом затворилась, вампир оказался в полумраке маленького помещения. Видно узкий проход, разделяющий два ряда стульев. На каждом ряде всего шесть кресел. Всё вместе 12. Любопытно — строители тоже смотрели 12 друзей Оушена? Клёва. Всё-таки нормальные ребята, раз уж не чураются современного искусства. А братва Оушена — искусство реальное. Лучше только фильм «Спиздили», тоже не отечественный. Нормально тут так, полумрак этот интимный — класс. Два окошка, витражные, из разноцветных стёкол. Свет от них падает точно на алтарь. Красивый, вряд ли это серебряное напыление, смотрится отлично. За алтарём здоровенный крест, на нём мужик — сын бога. Как звать, Штык позабыл, но точно помнил, что этот кент, сын Божий. И убили его евреи. Натурально к кресту прибили и жестоко копьями затыкали, а потом к своему Императору уехали, гладиаторские бои смотреть, да водку пить — он в школе читал, в детской библии. Правда, накуренный был, но это уже всё частности и детали. Главное читал, можно сказать, верующий. Во, а может потому и не вспыхнул на пороге? Он же вроде крещёный…, стоп, а он крещёный или нет?

Штык задумчиво почесал затылок. Хрен его знает. А, не важно.

Так, нужно подойти к алтарю. Подошёл. Рукой погладил. Пока никаких нехороших ощущений. Ладно, теперь крест. Аккуратно, чисто одним пальцем. Вроде не загорелся, не жгёт. Ну, давай тогда прям рукой его — оп! И ничего. Хм.

Где тут чашка со святой водой?

— Благослови тебя бог, сын мой. — Штык резко развернулся. Откуда поп появился? А это явно поп — пузо безразмерное, одет в рясу, на шее серебряный крест — бедненько как-то. Видать, недавно в часовне и другого дохода нет.

— Спасибо мужик.

— Отец.

— Чё? — Не понял Штык.

— К священнослужителю нужно обращаться либо по сану, либо отец. — Терпеливо пояснил священник, и приветливо улыбнулся. Вообще, мужик интересный. У него даже глаза сейчас улыбаются, по-доброму. Как будто он и правда ему добра желает…, а может и правда желает. Святой Отец поднял руку и перекрестил его. Штык похолодел изнутри — крестным знамением осенил не кто-то там, а священник — у них считай прямая связь с Богом! От такого крещения по идеи вспышка и всё, пепел на пол упал. И…, и ничего. Штык выдохнул, глаза снова открыл. Фух!

Чуть не обделался.

— Усёк отец. — Радостно сообщил Штык. — Я так, тупо не вкурил тему и как бы сам сечёшь, не в курсах, как у вас тут по погоняле или по имени, а то ещё как…

— Сын мой. — Священник поднял руку, останавливая немного сбивчивую речь Штыка. Видимо, он принял этот нервный лепет, за трепет религиозного смыслу. На деле — Штык только что едва не умер и чудом спасся. Ну, он сам так полагал, чувствовал так. — Ты пришёл помолиться?