Читаем На родине предков полностью

Послышалось негромкое ржание, и при свете фонаря Клей увидел лошадь в одном из стойл. Это было прекрасное животное, черная кобыла в атласной попоне. Радостное волнение охватило его, когда он ласково провел рукой по ее заду.

– Еще один дар нашей доброй самаритянки? – предположил Джошуа.

Клей улыбнулся:

– Подобные дары с ее стороны всегда будут только приветствоваться. Это одна из великолепнейших лошадей, которых я когда-либо видел.

– С каждой минутой положение дел становится все более удивительным, – заметил Джошуа.

Он снова повесил фонарь на гвоздь и стал отвязывать упряжную лошадь. Клей отобрал у него поводья:

– Это я возьму на себя. А ты начинай готовить еду.

– Как скажете, полковник. – Джошуа достал из экипажа еще два чемодана и понес их к дому.

Клей снял пальто и отвязал упряжную лошадь. Отыскал старую попону и вытер измученное животное, потом завел в одно из стойл и дал ей часть овса и сена, которым в изобилии снабдили черную кобылу.

Дождь, казалось, начал немного стихать, и он, встав в дверях, выглянул во двор, глубоко дыша и наслаждаясь свежестью. Он устал, его желудок требовал пищи, но предстояло сделать еще кое-что. Вытащив из экипажа кожаный дорожный сундук, Клей взвалил его на плечи и потащил через двор. Он отнес сундук прямо к себе в комнату.

Снизу уже доносился аппетитный запах стряпни. В кухне Джошуа склонился над огнем с железной сковородкой в руке.

– Не знаю, что это, но пахнет хорошо, – сказал Клей.

Джош бодро улыбнулся:

– Яичница с ветчиной и жареный хлеб, полковник. Посмотрим, что я смогу приготовить завтра, когда приноровлюсь к очагу.

– Случались обеды и похуже, и не так уж редко, – отозвался Клей.

Бутылка бренди, приобретенная им у Кохана, стояла на столе, накрытом для трапезы. Клей налил щедрую порцию в кружку и понес ее к очагу.

Опускаясь в кресло, он крякнул от удовольствия, вытянув ноги в башмаках.

– Лучшее время дня, полковник, – Джошуа ухмыльнулся, – так вы всегда говорили во время кампании.

Клей отхлебнул бренди. На лице его появилось изумленное выражение, он рассмеялся и отпил еще.

– Что-то не так, полковник? – спросил Джошуа.

Клей покачал головой:

– Положение дел становится еще более таинственным, только и всего. Это одно из лучших французских бренди, которые я когда-либо пробовал. Но где Кохан, хозяин заведения в этом медвежьем углу, достает такое пойло?

– Не знаю, полковник, – отозвался Джошуа, раскладывая дымящуюся яичницу по тарелкам. – Но одно не вызывает сомнений. Ирландия – неподходящее место для джентльмена.

– А Джорджия, наверное, подходящее? – Клей ухмыльнулся, занимая место за столом. – Не думаю, что ирландцы одобрят твои настроения. Более того, если толпа в том кабаке точно характеризует местных жителей, я бы на твоем месте оставил свои наблюдения при себе. Они очень напоминали мне техасцев Худа[4].

Джошуа поежился и сел в кресло напротив:

– Никто из живущих на свете не может напоминать техасцев Худа, полковник, если только дьявол не примется за дело в двух местах сразу.

Они ели молча, каждый сосредоточившись на полной тарелке перед собой. Через некоторое время Клей со вздохом откинулся назад и потянулся за бутылкой:

– Джошуа, я всегда говорил: в том, что касается еды, ты – просто кудесник.

Джошуа принял похвалу как вполне заслуженную награду:

– Это верно, полковник, да только первым это сказал ваш батюшка. Вот почему он держался за меня, когда растерял все остальное в те лихие предвоенные годы, после кончины вашей матушки. Он всегда говорил, что пропал бы без меня.

– Так же как и я, – заверил его Клей.

Джошуа, похоже, не видел необходимости оспаривать это заявление, а потому принялся вытирать со стола, в то время как Клей вернулся на свое место у очага и блаженно вытянулся.

Он потягивал бренди и смотрел в огонь, уставший за этот день так, как давно уже не уставал. Постепенно веки его сомкнулись, голова наклонилась вперед. Он сделал глубокий вдох, с усилием встал на ноги и зевнул:

– День выдался долгий. Пожалуй, я сегодня лягу пораньше. Завтра дел будет по горло.

– Я подам вам кофе в семь, – пообещал Джошуа, и Клей кивнул, взял одну из ламп и вышел на лестницу.

В спальне было холодно. Он поставил лампу на маленький стол возле кровати и открыл окно. Дождь прекратился, и темнота наполнялась благоуханием, когда легкий ветерок поднимался от деревьев, росших с другой стороны двора. Клей вдохнул полной грудью, упиваясь ароматом сырой земли. Потом усталость снова одолела его, и у него едва хватило сил снять одежду и забраться в постель. Он задул лампу, и темнота тут же радушно приняла его в свои объятия.

Клей не сразу понял, что проснулся. Сначала он просто осознал себя лежащим, а лунный свет мягко проникал в окна матовыми белыми пальцами.

Какое-то время он лежал, уставившись в потолок и спрашивая себя, что стало причиной его пробуждения, и с удивлением обнаружил, что больше не чувствует усталости.