Читаем На родине предков полностью

Может быть, они были членами этого Фенианского братства, о котором он так много слышал? Клей стряхнул с лица капли и выбросил эту мысль из головы. Что бы ни случилось, он намеревался соблюдать строгий нейтралитет. Он пробудет в Клермонте самое большее месяц-два. После этого пусть сэр Джордж Гамильтон получит свое – купит имение по цене, предложенной в том письме, что дожидалось Клея накануне в Голуэе.

Уже смеркалось, когда они въехали в Драмор, а дождь все не унимался. Хибарки селения были маленькими и жалкими, с торфяными и соломенными крышами, синий дым от очагов тяжело завис под дождем. Их было примерно двадцать или тридцать – разбросанных по обе стороны узкой немощеной улицы на протяжении примерно ста ярдов. Проехав пол-улицы, они поравнялись с трактиром, и, услышав доносившийся изнутри смех, Клей остановил лошадь и соскочил на землю.

Эта постройка была несколько более основательной, чем другие, с прилегавшим к ней двором и конюшней, в которой стояло несколько лошадей: бока их курились на влажном воздухе. На вывеске над дверью виднелась поблекшая надпись: «Бар Кохана».

Джошуа высунулся из окна кареты:

– Зачем мы остановились, полковник?

Клей стряхнул дождь со шляпы и снова надел ее на голову:

– Если вспомнить, как Берк обрисовал положение вещей в Клермонте, то бутылка бренди может оказаться очень полезной еще до того, как закончится ночь. У тебя под рукой есть какие-нибудь деньги?

Джошуа порылся в своем левом рукаве и извлек оттуда кожаный кошелек. Клей открыл его и достал соверен.

– Тут, наверное, хватило бы, чтобы купить это заведение, судя по его виду, – сказал он, отдавая Джошуа кошель. – Я сейчас вернусь.

Дверь легко открылась от первого же прикосновения, и он вошел, закрыв ее за собой. Помещение было наполнено густым дымом и освещалось двумя масляными лампами, свисавшими с почерневших потолочных балок. На другом конце комнаты в очаге тлел торф и восемь-девять человек сгрудились у стойки, внимательно слушая высокого молодого человека двадцати с чем-то лет, красивое и несколько женственное лицо которого увенчивала копна светлых волос.

Какое-то время Клей оставался незамеченным и слушал.

– И что было дальше, Дэннис? – спросил чей-то голос.

Дэннис, раскрасневшийся от выпитого, облокотился о стойку, держа в руке стакан с виски.

– Это на благое дело, сударь вы мой, говорю я, и, если вы будете честны со мной, ничего плохого с вами не случится.

Лицо у него было цвета сыворотки, а рука так дрожала, что он уронил кошелек в грязь.

Юноша лет пятнадцати – шестнадцати, стоявший рядом, взволнованно воскликнул:

– Покажи им кольт, Дэннис! Покажи им кольт!

– Всему свое время, Мартин, – сказал Дэннис. Он осушил свой стакан и с залихватским видом поставил его на стойку. Кто-то тут же наполнил его, а Дэннис запустил руку в карман и вытащил карманные часы Клея.

Он поднял их за цепочку, так что они блеснули при свете лампы, и слушатели взволнованно загалдели.

– Ты только посмотри какая красотища, – воскликнул кто-то.

Клей медленно шагнул вперед и остановился возле компании. Первым увидел его Мартин, и голубые глаза юноши широко раскрылись от изумления. Люди стали оборачиваться, а Клей протиснулся между ними и остановился перед Дэннисом.

– Я думаю, это мои часы, – спокойно проговорил он.

Наступило молчание. Дэннис какое-то время тупо глазел на Клея, а потом к нему, похоже, вернулось присутствие духа.

– Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?

Клей медленно обвел взглядом комнату. Лица были суровые и недружелюбные; одни – туповатые, другие – с проблеском мысли. Потом он заметил человека, с беспечным видом прислонившегося к стене у дальнего конца стойки, – высокого, сильного, с могучими плечами, распирающими ворсистое шерстяное пальто.

Волосы его были такого же цвета, что и у Дэнниса, но на этом их сходство заканчивалось. В лице человека слабости не было и в помине – только сила и ум. Он взял свой стакан, отхлебнул виски, и на губах его проступила улыбка. Его взгляд встретился со взглядом Клея, как будто они давно знали друг друга.

Клей снова повернулся к Дэннису и терпеливо пояснил:

– Деньги – невелика важность, но часы принадлежали моему отцу.

Никто не сдвинулся с места. Дэннис вдруг посуровел, как будто понял, что на карту поставлена его репутация, и сунул часы в карман. Потом схватил прислоненный к стойке дробовик и приставил дуло к груди Клея.

– Я даю тебе пять секунд на то, чтобы ты убрался отсюда, приятель, – сказал он. – Пять секунд – не больше.

Клей спокойно посмотрел на его слабое, отчаянное лицо, потом резко повернулся и направился к двери. Едва он дошел до нее, Дэннис крикнул:

– Ну что – видали? Второй раз за сегодня в штаны наделал. – На какой-то момент Клей заколебался, а потом, когда смех у него за спиной стал нарастать, открыл дверь и вышел на улицу.

Он отпихнул Джошуа, выставил саквояж на подножку кареты и открыл его. Злости он не чувствовал, и все-таки руки слегка дрожали, а под ложечкой появилось знакомое ощущение пустоты.

– Что это вы, полковник? – спросил встревоженный Джошуа.