Читаем На родине предков полностью

Он взобрался на козлы и слегка хлестнул усталую лошадь поводьями. Она двинулась вперед в сгущающихся сумерках. Когда экипаж поворачивал у маленькой церквушки в конце улицы, Клей бросил взгляд через плечо. Кевин Роган помахал ему, а затем открыл дверь и снова вошел в трактир.

Дом неожиданно проступил в ночи – темная громада за низкой оградой, и Клей направил экипаж между каменными колоннами, с которых давным-давно исчезли железные ворота.

Аллея огибала дом и заканчивалась в большом, огороженном стеной дворе, где Клей и остановил экипаж. Там его ожидал первый сюрприз. В перекрестья окон пробивался свет, сиявший под дождем и отражавшийся на мокрых каменных плитах.

Клеи спрыгнул на землю. Джошуа выбрался из кареты и присоединился к нему:

– Что вы об этом думаете, полковник?

Клей покачал головой:

– Пока не знаю, но, вероятно, скоро мы это выясним.

Он толкнул дверь и вошел в помещение, очевидно служившее кухней. Балки поддерживали низкий потолок, поленья пылали в большом каменном очаге, отбрасывая тени. Клей подошел и стал греть руки, слегка нахмурясь.

Джошуа же зажег масляную лампу, одну из двух, что стояли на столе. Когда она засветилась мягким светом, он вдруг воскликнул:

– Посмотрите на это, полковник!

Клей подошел к столу, с которого Джошуа убрал белую льняную скатерть, прикрывавшую буханку хлеба, яйца, копченый свиной бок и кувшин с молоком. На маленьком листке почтовой бумаги аккуратным угловатым почерком были выведены слова: «Добро пожаловать в Клермонт!».

Клей какое-то время изучал послание.

– Никакого имени, – сказал Джошуа, констатируя очевидное. – Ну разве не странно?

Клей поднес листок к носу и вдохнул аромат лаванды. В уголках его глаз собрались морщинки.

– По-моему, почерк похож на женский.

– Но кто она? – спросил Джошуа.

Клей пожал плечами:

– Добрая самаритянка. Придет время – сама объявится.

Джошуа зажег вторую лампу и осветил всю комнату – картины на стене, ковер перед очагом и уютные кресла. От всего веяло покоем, будто человек, который жил здесь, был счастлив.

– Одно бесспорно, – вздохнул Джошуа, – этот человек, Берк, не знал, о чем он говорит.

Клей кивнул:

– Не думаю, что последние дни моего дяди были такими уж тягостными.

Он взял одну из ламп и подошел к двери в дальнем углу. Дверь вела к деревянной лестнице, он быстро поднялся по ступенькам, Джошуа – за ним следом, держа вторую лампу. Клей открыл первую попавшуюся дверь и вошел.

Комната оказалась маленькой, но уютно обставленной спальней с ковром на полу. Гардероб красного дерева был пуст, так же как и ящики в высоком комоде, но кто-то недавно проветрил одеяла на кровати, а простыни и подушки были чистые и белые.

Каким-то неведомым образом Клей понял, что это комната его дяди, и некоторое время молча постоял у окна, вглядываясь в ночь и стараясь представить человека, которого никогда не видел.

Раздался негромкий кашель, и в дверях обнаружился Джошуа.

– Я осмотрел другие комнаты, полковник, – их в общей сложности пять. В соседней комнате стоит кровать, застеленная и готовая к использованию. В остальных пусто.

– Выходит, позаботились о нас обоих, – сказал Клей. – Есть еще что-нибудь в этом коридоре?

– Только глухая стена в конце.

Клей первым спустился по лестнице обратно.

– Полагаю, когда-то это было помещение для слуг. Наверное, это были единственные комнаты, пригодные для жилья после пожара.

Он прошел через кухню к противоположной двери, попробовал ее открыть. Она не поддавалась, но он заметил в замке большой ключ. Повернувшись, ключ легко открыл дверь. За ним оказался выложенный каменными плитами коридор, из которого веяло холодом и сыростью. Откуда-то доносился шум падающего дождя, и Клей двинулся по коридору, вытянув перед собой руку с лампой.

Он поднялся по нескольким каменным ступенькам и открыл дверь, к которой они вели. И тут же, почувствовав дождь на своем лице, поспешно заслонил рукой открытый конец лампы.

Клей стоял в том месте, где прежде, очевидно, находился холл. Справа огромная лестница поднималась, уходя в темноту, а впереди лежала груда разрозненных опасных обломков – все, что осталось от крыши и верхнего этажа.

На какой-то момент ирония ситуации поразила его. В бурной семисотлетней истории его рода случился такой поворот, что именно он, последний из носящих это имя и рожденный в чужих краях, стоит среди развалин огромного дома. От внезапного порыва ветра лампа яростно замигала, и он снова повернулся на лестнице, закрыв за собой дверь.

Когда Клей вернулся в кухню, Джошуа зашел со двора, держа в каждой руке по сумке. Он осторожно положил их на пол и выпрямился.

– Думаю, вам следует заглянуть в конюшню, полковник, – сказал он. – Вы найдете там нечто весьма интересное.

Они вышли во двор. Конюшня находилась с другой стороны двери, ее огромные двери были распахнуты в ночь, и он увидел, что Джошуа уже завел экипаж и лошадь в укрытие. На гвозде висел фонарь. Джош снял его:

– Вот здесь, полковник.