Читаем На родине предков полностью

Всадник повернул в лес, и Клей последовал за ним, всеми силами стараясь увернуться от мокрых ветвей, которые хлестали его так, что он промок до нитки. Они выехали на широкий луг, вместе преодолели низкую изгородь, приземлились, разбрызгивая грязь, с другой стороны и остановились перед каменным охотничьим домиком-развалюхой.

Клей соскочил на землю и встал возле кобылы, ласково поглаживая ее по вздымающемуся боку.

– Я ваш должник, сэр, – сказал он.

Тот предостерегающе вскинул руку, призывая его к молчанию. Был слышен стук копыт, быстро приближавшийся по тропе. Немного погодя они промчались мимо, а еще через некоторое время воцарилась тишина.

Всадник по-прежнему сидел неподвижно, наклонив голову вперед и прислушиваясь к затихающему стуку копыт, потом повернулся к Клею с веселым смехом:

– Несчастные глупцы проскачут с милю, прежде чем им придет в голову, что, возможно, нас вообще впереди нет.

Голос был звонкий и мелодичный, как корабельный колокол, звенящий над водой. Клей нахмурился и сделал шаг вперед. И когда он это сделал, неведомый спаситель повернулся к нему, широким жестом снял шляпу, высвобождая длинные черные локоны, рассыпавшиеся по плечам.

– Ну и ну, разрази меня гром, – негромко проговорил Клей.

Лицо, которое лукаво улыбалось ему в лунном свете, принадлежало девушке, молодой, не старше восемнадцати лет. Она была миниатюрной, хрупкого сложения, мужской плащ для верховой езды был ей великоват. Глаза – необычно большие и слишком широко посаженные, чтобы ее можно было называть красавицей в общепринятом смысле этого слова, широкий, сочный рот. В ней было неотразимое обаяние, чарующая сила, которая сразу властно заявляла о себе.

– Кто вы, черт возьми? – спросил он. – Диана-охотница или богиня ночи?

Она запрокинула назад голову и расхохоталась, и лунный свет падал на ее молодое лицо.

– Мне доводилось слышать, что джентльмены с Юга славятся своим рыцарством, полковник, но это превосходит все мои ожидания.

Подлаживаясь под ее настроение, он снял шляпу и отвесил церемонный поклон:

– Полковник Клей Фитцджеральд к вашим услугам. Теперь и вам не мешало бы представиться, мэм.

– Ну уж нет, полковник, – сказала она. – Для меня куда предпочтительнее еще какое-то время оставаться Дианой-охотницей или даже богиней ночи. Женщины – неисправимые романтики.

Клей снова надел шляпу, и, пока он это делал, она пришпорила своего скакуна, тот помчался по лугу, с легкостью перемахнул через ограду и ускакал в тень от деревьев. Серебристый смех донесся до Клея, и когда он закинул ногу на спину кобыле, то уже знал, что опоздал.

Он добрался до тропы как раз вовремя, чтобы увидеть, как силуэт девушки и ее лошади промелькнул на фоне неба, когда они взобрались на самый верх лощины, а затем исчезли.

Когда он сам добрался до этого места, девушки уже и след простыл. Он взял сигару из портсигара и неторопливо зажег ее, сложив ладони домиком, чтобы заслониться от легкого бриза, дувшего с моря. Потом нахмурился, спрашивая себя, кто бы это мог быть, а потом легкая улыбка проступила на его лице. Судя по ее поведению в эту ночь, она не станет долго держать его в неведении.

Он легким галопом поскакал обратно, в направлении Клермонта, наслаждаясь сигарой и тишиной ночи. Завидев конек на крыше дома, он остановился и стал вглядываться в далекие горы Коннемара. Они являли собой зрелище, от которого захватывало дух, а лунный свет, посеребривший море, позволял в полной мере прочувствовать его сказочную красоту.

Клей совершил ошибку, приехав в Ирландию в поисках покоя, но уже был рад, что приехал. Мысль о завтрашнем дне наполняла его смутным, мятежным томлением, и, когда он направил кобылу вниз, к дому, на лице его играла улыбка.

Утро было сумрачным, слегка накрапывал дождик, когда Клей выехал на проселочную дорогу, петлявшую между деревьями, уводя на верх вересковой пустоши.

В одном из своих старых армейских седельных вьюков он вез пакет, который его попросили доставить Шону Рогану, и, пока ехал, склонив голову под дождем, от нечего делать размышлял, что в нем может быть.

Он плохо знал человека, который дал ему этот пакет. Случайно встретившись с О'Харой в гостях в одном нью-йоркском доме, он в разговоре упомянул о том, что собирается совершить поездку в Голуэй. В тот же вечер, позднее, этот человек попросил отвезти пакет, и Клей согласился, полагая, что, скорее всего, больше об этом не услышит. Когда же на следующий день он сел на корабль, пакет дожидался его в каюте с вежливой запиской, в которой его заранее благодарили за услугу.

В глубине души он подозревал, что О'Хара использует его и что не все так просто с этим пакетом. Он уже достаточно насмотрелся на семейство Роганов, и не приходилось особенно сомневаться в том, что содержимое пакета сомнительного свойства.

Затем он выбросил из головы мысли об этом и огляделся вокруг. Туман окутал горы, видимость была плохая, но во всем чувствовалась свежесть, радовавшая сердце, и воздух был словно молодое вино. Клей принялся что-то негромко насвистывать сквозь зубы и пустил свою лошадь галопом, когда дождь усилился.