Читаем На распутье полностью

— По-моему, перегорел трансформатор, — продолжал Мезеи. — Монтер быстро заменит его, но придется выключить центральный рубильник…

— Ну и за чем же дело стало?

Мы подошли к крану, к столпившимся возле него рабочим.

— Я не решился сам.

— Ах, вот оно что. Почему же?

— Потому что в двух заправленных печах образуется спек. Все пойдет в брак.

— А если такое решение приму я, тогда не будет брака?

В разговор вмешался Перц, в его голосе звенели негодующие нотки, будто он уже давно спорит со мной.

— Товарищ директор, я не могу разрешить монтеру подниматься на кран, пока не выключат ток.

— Давайте без лишней паники! — вспылил я.

— Ни в коем случае не разрешу! — упрямо стоял на своем Перц.

— Слушайте, вы что, препираться хотите со мной или помочь в беде? — прикрикнул я на него.

— Моя обязанность — следить за соблюдением техники безопасности на заводе.

— Вот и следите. — Я отвернулся от него и спросил у Мезеи: — Где электромонтер?

— Уже вызвал, приготовил новый трансформатор и на всякий случай другие детали для замены, если окажется еще что-нибудь не в порядке…

— Ничего другого не может быть, — отрезал я. — Ну, так где же ваш монтер?

К нам подошел невысокого роста белобрысый, щуплый мужчина. Вокруг толпились любопытные.

— Как ваша фамилия, товарищ? — спросил я и, не дожидаясь ответа, добавил: — Прошу вас как можно быстрее подняться и заменить сгоревший трансформатор. Работы там всего на несколько минут. Центральный рубильник нет нужды выключать, вы просто выверните предохранители распределительной коробки крана…

— Товарищ директор, вы понимаете, чем это грозит? — возмутился Перц. — Я категорически возражаю.

— Благодарю. Я все понимаю. Больше вы ничего не хотите сказать? — И, уже обращаясь к монтеру, добавил: — Ну, товарищ, берите инструменты и приступайте. Через пять минут все будет закончено, и вы вспомните об этом лишь спустя некоторое время, когда будете получать премиальные.

Монтер хотел было что-то сказать, но промолчал, взял свои инструменты и зашагал к крану.

Я посмотрел вверх. Над верхней балкой крана медленно клубился дым.

Когда монтер подошел вплотную к крану, Перц опять заговорил:

— Нет, товарищ директор, зря стараетесь, я никому не разрешу подняться наверх до тех пор, пока не обесточат главный кабель. Вы играете…

— Иг-ра-ю? — взорвался я. — Вы забываетесь! Тут вам не футбольное поле и не увеселительное заведение! — Я несколько раз глубоко вздохнул, широко раздувая ноздри, затем уже спокойнее, во всяком случае взяв себя в руки, продолжал: — Послушайте, товарищ Перц, я тоже кое-что смыслю в правилах техники безопасности! И если вы намерены просвещать меня в этом отношении, то, уверяю вас, напрасно стараетесь. Лучше подумайте, в какое положение вы ставите предприятие, какой ущерб ваше упрямство нанесет производству, интересам завода, рабочих, всего народного хозяйства, если две калильные печи дадут сплошной брак? — Под конец я опять, войдя в раж, говорил в повышенном тоне.

Прислушивавшийся к спору монтер уже взялся за поручень трапа, но остановился, в нерешительности помедлил, затем повернулся, искоса посмотрел на меня, не спеша снял с плеча ремень ящика с инструментами и вместе с мотком провода опустил на пол.

— Понятно! — крикнул я. — Значит, интересы завода здесь ни во что не ставят! Тут одни трусы и перестраховщики, никто не хочет взять на себя ответственность!

С этими словами я сбросил пиджак, наклонился к ящику с инструментами, взялся за ремень. Но в спешке неловко ухватился за него, ящик сорвался, и я опять нагнулся за ним…

Но чья-то рука опередила мою, уверенно сжала ремень и подняла ящик.

Оторопело я перевел взгляд с руки на плечо, затем на лицо…

Пали Гергей невозмутимо смотрел мне в глаза.

— Оставь. Не твое это дело, — тихо и спокойно сказал он, затем закинул на плечо ремень, поправил его, взял в руки моток провода и, все еще продолжая смотреть на меня, насмешливо добавил: — Позволять себе такие жесты не солидно с твоей стороны.

Окружавшие нас рабочие расступились перед ним. Пали подошел к крану, ухватился за железные поручни трапа и начал подниматься вверх.

Тишина внизу с каждым его шагом становилась все напряженнее.

Пали размеренно, неторопливо продвигался вперед; он уже достиг первой площадки, поправил ремень и стал взбираться выше.

Наверху дым клубился уже вовсю, чувствовался запах жженой резины — горела изоляция кабеля.

Дым мешал Пали продвигаться, он опять остановился, посмотрел вверх, закашлялся, снова поправил ремень, затем голова его скрылась в сизом облаке.

— Эй, Гергей! — крикнул я ему, поняв, что уже поздно. — Эй, Гергей! Назад!

Но он продолжал подниматься, теперь уже и плеч его не было видно, ноги переминались в нерешительности, ступать дальше или нет…

— Пали! Возвращайся немедленно назад! — закричал я изо всех сил. — Слышишь? Я приказываю! Теперь уже опасно!

Пали одной ногой нащупывал ступеньку, наконец ему с большим трудом удалось это, он неуверенно перенес на нее всю тяжесть тела, но подошва скользила, как у слегка подвыпившего человека.

Тут дым вверху повалил как из трубы.