Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Однако обстоятельный разбор и подведение итогов боевых действий полка за 4 мая мы смогли сделать только на следующий день. Результаты, можно сказать, превзошли все ожидания. Кроме линкора "Шлезиен" были потоплены: вспомогательный крейсер "Орион", шесть транспортов общим водоизмещением в 29 000 тонн, два эскадренных миноносца, два тральщика и сторожевой корабль. Серьезно повреждены: крейсер "Принц Ойген", три эскадренных миноносца, сторожевой корабль, тральщик и транспорт водоизмещением в 3000 тонн.

Наши потери - один самолет. Экипаж в составе летчика младшего лейтенанта Н. И. Линика, штурмана младшего лейтенанта В. М. Залезина и стрелка-радиста сержанта С. А. Спиридонова погиб смертью храбрых.

На самолете лейтенанта И. Ф. Смолякова от прямого попадания снаряда малокалиберной зенитной артиллерии оказался выведенным из строя один мотор. Летчик не растерялся и, маневрируя на малой высоте, сумел выйти из зоны зенитного огня и привести подбитый самолет на свой аэродром. Идя на посадку, Смоляков попытался выпустить шасси, но они не сдвинулись с места, так как была повреждена гидросистема. Тогда летчик хладнокровно, что называется, "притер" свой самолет к травяному покрову с минимальными повреждениями. Экипаж остался невредимым.

По заключению вышестоящего командования операция прошла успешно. Весь состав полка показал непоколебимую стойкость, мужество и огромное желание во что бы то ни стало выполнить поставленную задачу, и с честью ее выполнил.

Особенно отличился командир второй эскадрильи капитан Федор Николаевич Макарихин, который в тот день совершил четыре боевых вылета.

Наиболее характерным был его последний полет. После третьего группового вылета ко мне на КП явился Федор Николаевич и, доложив об успешном выполнении задания, сказал:

- Летчик жалуется, что у цели на его самолете не сработал электросбрасыватель. Опробовали на стоянке - работает нормально. Прошу разрешения взлететь и опробовать вблизи аэродрома у береговой черты.

Макарихин такое разрешение получил, но... полетел он в Свинемюнде добивать поврежденный большой фашистский транспорт. Это и был его четвертый вылет. Хочу сказать, что такого рекордного количества боевых вылетов за один день не имел никто в полку со дня его основания. По два вылета сделали заместитель командира первой эскадрильи В. Фоменко, командиры звеньев В. Кулинич, В. Астукевич, А. Горбушкин и летчик Ефремцев.

5 мая войска маршала К. К. Рокоссовского, при активном содействии авиации КБФ заняли важную военно-морскую базу Германии Свинемюнде. Вслед за этим капитулировал гарнизон острова Рюген.

Личный состав 51-го минно-торпедного полка получил еще две благодарности Верховного Главнокомандующего:

5 мая 1945 года за взятие Свинемюнде и 6 мая за взятие острова Рюген. Это была девятая по счету благодарность Верховного Главнокомандующего. Президиум Верховного Совета СССР наградил наш полк третьим боевым орденом орденом Нахимова I степени и стал именоваться:

51-й минно-торпедный Таллинский Краснознаменный, орденов Ушакова и Нахимова авиаполк.

Радость победы

В начале мая командование КБФ приступило к подготовке морского и воздушного десанта на остров Борнхольм, где фашисты организовали базу для своих кораблей, шедших из Западной Германии в Курляндию, и куда они вывезли из Померании большое количество войск. На ультиматум Советского командования сдать острое гитлеровцы ответили отказом.

5 мая командование флотом предупредило население острова Борнхольм о предстоящих ударах авиации по фашистским кораблям и судам и потребовало, чтобы жители не появлялись в портовых сооружениях и других зданиях и ушли подальше от стоянок кораблей. После этого предупреждения авиация флота нанесла сокрушительные удары по вражеским кораблям и транспортам в портах Ренне и Нексе.

8 мая Советское командование открытым текстом передало начальнику гарнизона острова Борнхольм телеграмму с требованием капитулировать, но и это требование было отклонено. Тогда балтийская авиация снова возобновила атаки.

8 мая 51-й минно-торпедный авиаполк всем своим составом под моим командованием совершил на порты Борнхольма два налета. Первый бомбоудар мы нанесли в 11 час. 20 мин. по кораблям и сооружениям в порту Ренне. Каждый самолет имел по две 1000-килограммовых фугасных бомбы. В районе среднего мола возникло до 20 очагов пожара.

Второй удар наш полк под прикрытием истребителей нанес в 16 час. 30 мин. по порту Нексе. Отмечено также большое количество сильных взрывов и пожаров в порту и портовой части города.

Фашисты вели по нашим самолетам сильный огонь, но он оказался малоэффективным. Вражеская истребительная авиация вообще не появлялась. Нашим истребителям удалось сбить несколько транспортных самолетов врага. Везде и во всем чувствовалось наше превосходство.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное