Читаем Мы - 'Таллинские' полностью

Для вывода ударных и обеспечивающих групп в район цели и управления ими в период атаки был назначен экипаж командира второй эскадрильи капитана Ф. Н. Макарихина (без боевой нагрузки), осуществлявший роль командного пункта в воздухе. Это был новый тактический прием в полку и применялся впервые. Он дал много положительного и вполне себя оправдал. Этот прием исходил из особых условий управления групповым боем, с участием торпедоносцев, топмачтовиков, штурмовиков, истребителей и разведчиков. Мы над этим долго предварительно работали в штабе. Для нанесения удара по линкору устанавливался такой порядок движения групп самолетов по маршруту: штурмовики идут в полутора-двух километрах впереди торпедоносцев и топмачтовиков и, рассредоточившись, наносят удар по кораблям и целям, которые могут своим огнем помешать главным ударным силам выполнению боевой задачи.

Вылет намечался тремя группами в течение дня по сигналу с командного пункта полка. Первая ударная группа состояла из одиннадцати самолетов, в которую входили самолет управления капитана Ф. Макарихина, два торпедоносца и восемь топмачтовиков. Кроме того, в группу входили: 24 ИЛ-2, задача которых состояла в подавлении огня вражеской зенитной артиллерии, и 12 ЯК-9 (ведущий майор Усыченко), непосредственно прикрывавших ударную группу. Во вторую ударную группу входили семь машин: самолет управления, торпедоносец, пять топмачтовиков, а также 16 ИЛ-2 и 8 ЯК-9. Третья ударная группа имела торпедоносец, пять топмачтовиков, 16 ИЛ-2 и 8 ЯК-9.

Боевая задача выполнялась так. В 10 ч. 30 м. в воздух поднялась первая ударная группа и, пройдя по установленному маршруту, вышла северо-восточнее рейда Свинемюнде, где увидела линкор "Шлезиен", находившийся в дрейфе. Штурмовики с ходу начали обстрел целей, обеспечивая атаку торпедоносцев и топмачтовиков. С дистанции 4 - 5 километров по команде с самолета управления звенья старших лейтенантов Фоменко и Борисова легли на боевой курс атаки. Топмачтовики развили максимальную скорость и с дистанции 250 300 метров сбросили бомбы. Торпедоносцы пустили торпеды по цели с дистанции 800 - 1000 метров и направились в зону сбора. Топмачтовик младшего лейтенанта Н. Линика из звена Фоменко после сбрасывания бомб был сбит - от прямого попадания вражеского зенитного снаряда он взорвался в воздухе. Но и линкору досталось. От фугаски, сброшенной с самолета Н. Линика, на "Шлезиене" возник очаг пожара.

Остальные экипажи атаковали стоявшие рядом с линкором транспорты и сторожевой корабль. В. М. Кулинич точно сбросил бомбу весом в одну тонну на фашистский транспорт и тот по наблюдению экипажей затонул. Летчики И. Ф. Смолянов и Ефремцев атаковали транспорт водоизмещением в 8000 тонн. Две фугасные бомбы крупного калибра попали в цель. А. Г. Горбушкин атаковал тральщик, который взорвался и затонул. Два экипажа из звена Борисова по различным обстоятельствам в атаке не участвовали. На аэродром первая группа возвратилась общим строем и благополучно произвела посадку.

В 16 ч. 04 м. вылетела вторая группа самолетов, руководимая Героем Советского Союза старшим лейтенантом А. Богачевым, и нанесла новый удар по линкору и другим боевым кораблям и транспортам.

Поскольку фашистских истребителей над Свинемюнде не было, хорошими наблюдателями за ходом боя оказались наши истребители непосредственного прикрытия. Они зафиксировали подводный взрыв у борта линкора. Кроме того, было отмечено прямое попадание бомб в транспорт, который тут же затонул. Получили сильные повреждения эсминец, еще один транспорт и вспомогательный крейсер "Орион".

В 20 ч. 02 м. продолжила операцию по уничтожению линкора третья группа под командованием капитана Макарихина.

Решающий удар по линкору нанесли экипажи командиров звеньев В. А. Астукевича, А. Г. Горбушкина и летчика И. А. Ермышкина. В результате атаки на линкоре возникло несколько больших и малых очагов пожара и он затонул. На мелководье корабль, погружаясь в воду, сел на грунт. Боевая рубка и палуба корабля оставались на поверхности и представляли из себя груду металлического лома. Носовая двухорудийная башня главного калибра была сбита, стволы ее орудий валялись на палубе. Средняя часть линкора выгорела.

Истребители прикрытия отметили также потопление транспорта водоизмещением в 8000 тонн, прямое попадание бомб в эскадренный миноносец, тральщик и сторожевой корабль.

Всего за день главные ударные силы 51-го полка сбросили по целям 41 авиабомбу крупного калибра и четыре торпеды. Линкор "Шлезиен" был потоплен шестью бомбами.

К исходу дня на командном пункте полка собрались представители всех частей, принимавших участие в операции. Начальники штабов Н. И. Иванов и Ю. В. Храмов еще раз уточнили данные наблюдений о результатах ударов по кораблям врага, разведслужба подготовила фотоснимки, сверила свои данные с данными разведчиков и штурмовиков.

Специалисты штаба и командиры подразделений составили боевые донесения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное