Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Разве? А я уже и забыл об этом. Не до того сейчас. Я должен увидеть этих «Снежных людей»...

Тут они услышали громкие крики, и перед ними предстала необыкновенная картина.

Два «Снежных человека», извиваясь, валялись на земле, а их со всех сторон облизывали любимые псы СекстАккорда Чик и Шкал. «Снеговики», боящиеся, видимо, щекотки, безудержно хохотали и кричали. Третий стражник, смешно подпрыгивая и без конца размахивая руками, стремглав бежал к реке. Над ним летел огромный рой пчел, без конца пикирующий на несчастного.

СекстАккорд завизжал от восторга, заплакал, глядя на эту сцену, и даже встал не голову (это было высшим проявлением его хорошего настроения).

— Чик, Шкал, лижите их сильней! Пусть еще повизжат! — подбадривал царь своих псов.

В это время третий «Снеговик», не выдержав натиска пчел, упал на траву и, прикрывая голову руками, уткнулся лицом в землю.

— А-а-а! — разнесся его дикий крик.

Царь и ехидный министр МалУва повернулись в сторону реки, и даже псы оторвались от своих жертв. «Снеговика» не было видно. Лишь туча пчел кружила над дорогой.

— А он свалился. А его сейчас пчелы сожрут! — ехидно воскликнул МалУва и засмеялся...

Царь с удивлением посмотрел на своего министра. Увел-Трез, чувствуя, что СекстАккорд недоволен МалУвом, размахнулся и дал ему крепкого пинка под зад. Министр, описав в воздухе дугу, упал прямо на «Снеговиков» и весь измазался в сгущенке. Чик и Шкал, не ожидавшие такого полета, сначала в испуге отскочили от своих жертв, а затем, лязгнув зубами, бросились на МалУву.

— Чикуша, Шкалик, подождите! — крикнул царь. — Не трогайте его. Вон туда бегите! Гоните третьего «Снеговика» в реку, а то ведь и вправду помрет! — И он указал на тропинку, где валялся третий стражник.

Псы вздыбили шерсть, зарычали и бросились к реке.

— Ату его! Ату! — кричал СекстАккорд и радостно заливался слезами. Происшествие сильно подняло ему настроение.

Через некоторое время министр МалУва и все три стражника, искупавшись в реке, сохли на солнышке. Довольный царь уже не обращал на них внимания. Сопровождаемый Увел-Трезом и своими огромными псами, он пошел к картонной трубе — туда только что подвезли телеги со сладостями. Отдав распоряжения, каким вареньем вымазать трубу, царь удалился к себе в шатер, ему пора было переодеваться.


* * *

Наши путешественники начали готовиться к приземлению, полет подходил к концу. Внизу был виден огромный лес — туда и спускался их воздушный шар. После внезапных рывков и болтанки детище маркиза Де-Молля успокоилось и теперь медленно приближалось к земле. Его сопровождал ВИВАЧ Тришка.

— Где мы находимся? — спросил Ля ученого старичка.

— По всей вероятности в ЭОЛИИ, — задумчиво проговорил маркиз и почесал себе затылок. — Но я не очень в этом уверен.

...Шар сел довольно неудачно — прямо на вершину огромной липы. Пришлось сбросить веревочную лестницу и спускаться по ней. И вот друзья идут вглубь страны. Огромная, обычно приветливая и добрая, ЭОЛИЯ встретила воздухоплавателей безлюдьем. Одни лишь звери попадались навстречу. Вот промелькнул среди деревьев ПИАНО, тихий и пугливый зверек. Тяжело протопал громко ревущий косматый бурый ФОРТ. Затем пробежали самые интересные зверюшки МЕЦЦО-ПИАНО, похожие на пушистых лис и умеющие говорить не очень тихо на человеческом языке.

Когда одного МЕЦЦО-ПИАНО поймали и спросили, где жители, он объяснил, что людей в их стране осталось совсем немного, потому что ФОРТИССИМ живет где-то рядом и уносит к себе почти всех маленьких и беспомощных КОЛОРАТУР (грудных детей с высокими и легкими голосами). А те кто остался жив, сейчас находятся у СекстАккорда ЛяДоФа III, которому народ дал прозвище «Царь-Наоборот».

— Почему же его так прозвали? — спросил СОЛЬ.

— Наверное, потому, что у него все наоборот: на парадах и приемах он стоит вниз головой, слова путает. Надо сказать «большой» — он говорит: «маленький», надо сказать «холодно» он говорит «жарко». И его ДУЭТ (Совет из двух человек) помогает в его чудачествах. Они оба подхалимы и только и делают, что поддакивают, угождая СекстАккорду... Вот брат царя КвартСекстАккорд ЛеРеф V тот более умный и серьезный. Ему помогает НОНЕТ (Совет из девяти человек). Они-то по-настоящему и правят страной. А СекстАккорд — тот только тратит деньги.

— Спасибо тебе, МЕЦЦО-ПИАНО, ступай, беги по своим делам, — произнес СОЛЬ, отпуская зверька.

— Ну, что ж, поедем во дворец. Нам не привыкать, сказал ЛЯ. — Вы с нами? — обратился он к маркизам.

— Конечно, — ответил за обоих Де-Дур.

И все тронулись в путь. Недалеко от столицы государства города Ля-Эола они узнали, что царь, как всегда, внезапно передумал устраивать праздник во дворце и перенес свои чудачества за город, на канал. ВОСЬМЫ, ПРИМА и оба маркиза отправились к указанному месту.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка