У меня в памяти отпечатались номер вагона – четвертый и номер места – А9. Но кто же мужчина, с которым Рэйко встречается на станции, чтобы вместе поехать в S? Если Рюити, ей не нужно было бы скрывать это от меня. Значит, другой человек. Но как он выглядит? Прошло всего ничего со дня смерти ее троюродного брата – и уже новый любовник, которого она, видимо, нашла в провинциальном городишке, где все всё друг о друге знают. Сколько ему лет? Чем он занимается? Впрочем, это вполне могла быть мистификация: Рэйко скрыла от меня поездку с Рюити, чтобы еще больше все усложнить, и сейчас в вагоне я увижу его.

Размышляя об этом, я купил перронный билет и начал протискиваться через толпу к выходу на платформу. Что мне сказать, если рядом с Рэйко сидит незнакомый мужчина? И что мне сделать? Я был уверен, что держу себя в руках, но при мысли о том, что мне останется только проводить их ироничной улыбкой, я почувствовал отвращение к себе.

Я прошел через контроль, поднялся на платформу, откуда отправлялся скорый поезд в S. Состав уже подали, до отправления оставалось минут десять, и большинство мест было занято. Я вошел в четвертый вагон, принялся искать место А9.

– А, доктор! – раздался звонкий голос.

Рэйко уже устроилась в кресле, а рядом с безразличным видом сидела средних лет женщина в очках. Рэйко едет одна, никаких сомнений! Когда я обернулся на ее оклик, мое лицо озарила радостная улыбка, и она наверняка это заметила.

– Я тут хотел пообедать поблизости и подумал, что стоит прийти и проводить вас. Вот, это вам. – Протягивая ей книгу, я со стыдом заметил, что моя рука дрожит. – Прочтите в дороге.

– Неужели домашнее задание? – Рэйко очаровательно пожала плечами, и в этом движении было столько простодушия, что я спросил себя, не была ли сложная, загадочная женщина лишь плодом моего воображения.

Несколько минут до отправления поезда я говорил без умолку и, все еще терзаясь сомнениями, тайком оглядывал пассажиров в поисках мужчины, который мог ехать вместе с ней и просто сидел на другом месте. Здравый смысл подсказывал, что эти подозрения беспочвенны: если Рэйко не предполагала, что я приду ее провожать, то в таком огромном городе, как Токио, ей незачем было прятать спутника. Все места в вагоне занимали пары или семьи, и я не заметил мужчины, который мог бы быть ее любовником.

– Поезд отправляется, провожающих просят выйти из вагона, – объявили по внутренней связи, а затем прозвучал сигнал.

– Большое спасибо, вы так добры, – очень вежливо поблагодарила Рэйко.

– Берегите себя. Если будет о чем сообщить, пришлите мне письмо, – ответил я.

Дама в очках подняла глаза и внимательно посмотрела на меня – возможно, сочла мои слова достойными простака из другого века.

Я вышел на платформу. Поезд тронулся. Бледное, без макияжа лицо улыбающейся Рэйко за окном было размытым, словно тень кружевного платка на стекле, и вскоре исчезло из поля зрения.

<p><strong>21</strong></p>

Убедившись, что Рэйко отправилась в путешествие одна, я вернул себе обычное самообладание, хотя прекрасно понимал, что могу сомневаться бесконечно. В клинику я вбежал чуть позже часа дня, извинился перед пациентом, который ждал меня к этому времени, и без помех приступил к сеансу.

У этого пациента был распространенный «синдром покраснения»[8], по многим признакам дело шло к выздоровлению, и с ним все было просто. Несколько дней я провел в мыслях о Рэйко, но работы было много, так что мне не пришлось оказаться в нелепом положении доктора, донимающего звонками пациента на отдыхе. Через неделю, когда я мало-помалу успокоился, экспресс-почтой прибыл толстый конверт от Рэйко. В письме она рассказывала о неожиданном новом повороте в ее жизни.