Читаем Мстительный дух полностью

Первыми пострадали «Кицунэ» и «Кумихо». Визжащие залпы из «Адской бури» сорвали с них пустотные щиты. Точечные выстрелы из пушек «вулкан» воспламенили отсеки принцепсов, и бьющиеся конечности заскребли по земле. «Венатарис Мори» и «Карнофаге» рассредоточились при первом обстреле, однако недостаточно быстро. «Венатарис Мори» рухнул с оторванной ногой, а «Карнофаге» пропахал своей кабиной стометровую борозду, когда гиросистемы чрезмерно компенсировали отчаянные маневры уклонения его принцепса.

<Машина уничтожена!> — взревела в Коллекторе открытая вокс-передача от Легио Фортидус. «Тератус» испустил вопль, и его существа-модерати взвыли от боли. Он перевел энергию с двигателя на лобовые пустотные щиты. Слишком мало, слишком поздно.

Пока «Полководцы» Фортидус уничтожали разведчиков «Тератуса», их собственные бежали вперед, пригнув головы и паля из орудий. Шакалы, рассчитывающие повергнуть сухопутного левиафана. Турбовыстрелы, огонь гатлингов и мелькающие ракеты сорвали щиты «Тератуса» с визжащими вспышками разрядов.

Однако титаны-разведчики не могли выйти против боевого титана и выжить.

«Тератус» развернул гатлинг-бластер к ближайшему нападавшему. «Псы войны» были быстрыми и ловкими, но ничто не в силах опередить выстрелы.

Шквал зажигательных снарядов разорвал пустотные щиты машины, яростная канонада заставила ее пошатнуться. Лишившись щитов и скорости, она оказалась обречена. Ударный импульс мелты превратил кабину принцепса в субатомный шлак.

Самонаводящиеся ракеты рванулись с верхней секции панциря «Тератуса» и вколотили другого «Пса войны» в землю. Тот забил ногами, пытаясь выпрямиться. «Тератус» обрушил вниз свою огромную ступню. Колоссальная громада «Полководца» расплющила машину в блин.

«Тератус» насладился предсмертным криком жертвы, вбирая бинарную энергию в свой извращенный Коллектор. Его горны испустили торжествующий рёв. Щиты отказывали, их сбивал беспокоящий огонь двух оставшихся «Псов войны». «Разбойник» отступил назад, когда объединенный обстрел из «адских бурь» надвигающихся «Полководцев» лишил его остатков защиты.

«Псы войны» были превосходными хищниками-одиночками, но также великолепно охотились в стае. Они рванулись вперед, и их орудия обрушились на уязвимую кормовую секцию «Разбойника». Броня на корпусе реактора начала отгибаться.

В сознании «Тератуса» вспыхнули предупреждающие символы. Утечки охладителя, выброс плазмы. Он сделал еще один шаг назад, понимая, что нужно соединиться с титанами «Полководец», которые он так сильно старался опередить. Правая нога застопорилась, оплавившись под повторяющимся обстрелом двух «Псов войны». Ее сочленения и сервоприводы горели, и их было не разблокировать никакими мерами по устранению повреждений.

«Тератус» наблюдал, как два «Полководца» Легио Фортидус приближаются.

Он чувствовал, как их орудия берут «Пакс Асцербус» на прицел. Ощущал как сила, напитавшая его в залитых кровью храмах-ангарах, покидает железное тело.

Он тоже навел свои орудия.

<Давайте>, — произнес «Тератус». — <Умрем вместе>.

Угроза в виде двух «Полководцев» сбоку теперь стала слишком серьезной, чтобы оставлять ее без внимания, и титаны предателей прекратили преследование защитников Авадона, чтобы сокрушить имперские машины.

Оставив за собой пылающие трупы «Тератуса» и «Псов войны», «Красная месть» и «Кровавая подать» захромали в зубы «Талисманика», «Владыки призраков», «Мирмидона Рекс» и «Лика погибели».

В конечном итоге, прошло еще три часа, прежде чем пала последняя машина Легио Фортидус.

«Красная месть» и красное небо.

За Красную Планету.

Себелла Девайн уже давно утратила всякое удовольствие, которое когда-то получала от терзания пасынка. Первой умерла надежда Альбарда, затем его ожидание смерти. Он знал, что они в состоянии держать его живым неопределенно долго.

Кошмар продолжающегося существования изъел его разум до глухоты к ее уничижительным колкостям. Она бы давным-давно его убила, однако перворожденный сын являлся носителем кровной линии. Практики Ширгали-Ши сработали бы только с жизненной влагой кровной линии.

Возле двери Альбарда Себелла отпустила сакристанцев.

Некоторые интимности предназначались лишь для матери.

В очаге горел голографический огонь, испускавший в мрачное помещение фальшивый жар и свет. Она приходила сюда настолько часто, что могла различить отдельные элементы пламени и сказать, сколько времени осталось до начала нового цикла.

В уголке глаза лопнула кровяная жилка, и она отвернулась от призрачного света. Яркость причиняла ей боль, и только регулярные инъекции сложных эластинов и пергаминовых клеток в глазные яблоки позволяли ей вообще видеть. Капелька побежала вниз по натянутой, словно на барабане, коже лица Себеллы, но она этого не почувствовала. Ее кожу столько раз пересаживали, растягивали и подвергали инъекциям, что она омертвела практически до полной нечувствительности.