– Скоро будет одна очень важная встреча и мне нужен будет самый послушный из вас, – Господин вновь осмотрел всех своих рабов и задумчиво провел пальцами по подбородку. Он тянул время, заставляя всех нервничать. Илзе видел это, чувствовал собственный трепет, потому такие встречи ничем хорошим не заканчивались. – Илзе, ты сможешь меня сопроводить?

– Как вам будет угодно, Господин.

Илзе подставил голову и горло под тонкие пальцы Господина и закрыл глаза. Слухи не врали.

8

Она поняла, что понесла от сына старосты, когда низ живота обвис и увеличился. Аппетит возрос, хотя Тера по-прежнему ела лишь мясо с картошкой, а потом убегала на задний двор или уходила пасти коз и блевала. Ее тошнило так сильно, словно желудок скручивался в тугой канат, а горло болело и жгло. Первое время никто не замечал, Тера тоже не сильно акцентировала на этом внимание, потому что все готовились к надвигающейся зиме. Холод ее не страшил, да и не чувствовала она его так остро, как остальные. Герда и Трия уже носили шерстяные вещи и обматывали голову платками, дни становились длиннее, отчего глава семьи пропадал в шахтах до наступления темноты.

Тера помогала по дому, носила тяжелые корзины с овощами в погреб, носила воду, иногда помогала в шитье и слушала, как Трия сетовала на падчерицу. Мол, Кайя пропал больше нескольких месяцев назад, учеба в академии уже давно началась, все давно похоронили мальчика и не говорили о нем, а Герда еще искала. Расспрашивала у односельчан, чем раздражала их, много времени проводила на кладбище и вечерами, когда Тера куталась в тонкое одеяло и почти засыпала после тяжелого дня, расспрашивала ту о прошлом.

Все еще надеялась, что Тера вспомнит. Однако та быстро поняла намерения девчонки и потратила сутки на придумывание истории, которую выдавала дозированно. Так же она не попадалась Герде на глаза больше нужного, потому что девочка уже присматривалась и не доверяла ей так, как верили остальные. Тера скорее чувствовала, чем знала, что эта мелкая и вертлявая девчонка опасна. Она могла принести много проблем.

Были и странности. Иной раз речь за ужином все же заходила о Кайе и Герда сеяла в сердцах родителей зерна сомнения, что не мог брат уйти в лес или провалиться в шахте. Говорила она убежденно, из-за чего даже Трия нервно кусала губы. В такие моменты Тера сильнее всего чувствовала тревогу и опасность, исходящую от девчонки. В один из таких вечеров, будучи утомленной странным состоянием и возросшим аппетитом, особенно тягой к мясу, она узнала о своих способностях. Потом пробовала еще несколько раз на разных людях и получалось одно и то же. Они соглашались со всем, что им говорили, когда Тера смотрела в глаза и говорила медленно, иногда почти шептала. Они верили всему, что она говорила, а если постараться, то и делали.

Так жизнь наладилась.

Тера больше не боялась Герду, потому что увещевала и убеждала каждый раз, когда та заходила в своих размышлениях слишком далеко.

Потом было еще одно странное происшествие, после которого она некоторое время не отходила далеко от дома. Тера ощущала постоянный голод и переплетение ароматов, смотрела на коз, которых пасла и людей, находящихся рядом. Пустота преследовала постоянно, усиливалась, когда рядом кто-то зарезал свинью или сам случайно ранился. Она все больше ощущала вязкость и безвкусие прожаренного мяса, поданного со специями или листвой. Временами накрывала апатия и слабость, появлялось ощущение, что она медленно впадала в спячку и в один день сил сдерживать желания не осталось.

Глубокой ночью, ведомая приступом тошноты, она в ночной сорочке выбежала из дома на задний двор. Отпила ледяной воды из бочки и откинула с лица прилипшие пряди. Холодный ветер с ущелья приятно ласкал разгоряченную кожу, вой волков в лесу уже не пугал, а скорее стал привычным звуком. Медленно, но Тера привыкала к новому миру и училась жить заново. Идиллию момента разрушала пустота внутри и нестерпимое желание съесть мясо, желательно еще пульсирующее. Чтобы оно было еще теплым, живым и пульсирующим, чтобы оставляло на подбородке соленую кровь. Этот образ настолько яркий, а ветер донес изумительный аромат тепла и куры…

Тера не удержалась.

Вкусно. Тепло. Так прекрасно и легко мне не было с детства.

Выкрала из загона соседнего дома наседку и съела, вгрызаясь зубами в мясо. Она ела еще теплое, бьющееся сердце, слизывала с пальцев кровь и осторожно обгладывала кости, опасаясь запачкать одежду. Даже разделась ради этого. Сидя голая на траве, Тера отрывала мясо, вынимала руками органы и отбрасывала их. Почти стонала от наслаждения и долгожданного чувства насыщения. Вернулась в дом она за несколько часов до рассвета, вымыв руки и тело холодной водой.

Никто отсутствия не заметил. Голод отступил.

То, что она понесла, стало очевидно, когда живот округлился, а на землю упал первый снег. Трия тогда лишь всплеснула руками и быстро позвала знахарку, которая больно щупала, смотрела осуждающе и вновь щупала, нажимала.

– Понесла девка. Родит после Мальбуна.