Читаем Мраморный меч (СИ) полностью

Неожиданно Господин встал с глубокого кресла с позолоченными ножками и выбросил мякиш с коркой на пыльный пол. Несколько цепей, от тонких горлышек исхудавших детей до голых стен с массивными кольцами, загремели, забили по выступающим позвонкам. Илзе видел, как несколько таких же рабов, как он сам, рванули вперед за испачканной едой. Он же остался неподвижен, за что его погладили по голове, как собачонку. Однако этот жесть ему нравился, потому что так Господин выделил его.

– Куарон, все готово?

Мужчина, стоящий до этого в углу небольшого зала, молча вышел вперед и кивнул. Илзе видел его редко и каждый раз удивлялся тому, что в отличии от Господина, тот никогда не переодевался. Всегда брил голову и отращивал кривую бороду, носил длинные туники из алого шелка, широкий пояс, расшитый золотыми нитями и черные брюки, под которыми прятались массивные ботинки с острыми носами. От этих ботинок всегда оставались сначала алые, потом фиолетовые и желтые синяки. Мальчишки и девчонки после встреч с ним не вставали с матрасов сутки, всегда кривились от боли и тихо плакали ночью. Илзе не знал, что с ними происходило за массивными дверями с лепнинами, да и не хотел этого знать.

У него были другие проблемы.

– Замечательно.

Господин погладил его по острой скуле, впалым щекам и хлестко ударил. Ушел, оставив после себя страх, пульсирующую боль и корку хлеба с мякишем, до которой ни одни из них не мог доползти. Цепи были слишком короткими.

Илзе тоже затравленно смотрел на еду, ежился от липкого холода камеры, в которой они жили несколько лет. Пять мальчиков и три девочки от семи до пятнадцати лет, которые иногда сменяли друг друга, потому что одни пропадали, а их место занимали другие. Единственный, кто всегда занимал матрас рядом с маленьким окном, из которого шел свежий ветер, был именно Илзе. Он же и был одним из тех, кто жил в подвале старого дворца почти шесть лет. С десяти своих лет, когда родная мать продала его в рабство за три бутылки алкоголя. Сейчас ему шестнадцать, кажется, и он раб своего Господина.

Первого правителя Вермелло, небольшого портового государства.

Илзе ненавидел Господина, но всегда смотрел с восхищением, подставлял волосы и беззащитную шею под его касания, беспрекословно подчинялся, благодаря чему его любили. Ему позволяли небольшую вольность и ругали реже, чем остальных, хотя и на его спине заживали раны от кнута с золотым шариком на конце. Господин любил его, поэтому часто водил в купальни, отдавал своим старые вещи и брал на приемы, где представлял, как одного из лучших своих рабов. Илзе всегда знал, где его место, не поднимал голову и не ел, пока не разрешали, улыбался своему Господину, который отдавал его тем, кому он был должен или своим друзьям. Отдавал на потеху публике, мужчинам и женщинам, смотрел на то, как он отдавался или брал, иногда позволял уединиться. Сам не брезговал, хотя от него Илзе нежности никогда не ждал и часто после этого сидел на каменном полу с компрессом из трав. Иногда его и еще несколько ребят брали на оргии, где он прятался в ворохе подушек, когда остальные уже пили вино не из-за вкуса или легкого опьянения, а потому что не могли не пить. Тогда уже не важно было, кто перед тобой, важны лишь эмоции и удовольствие.

Ненавидел своего Господина за стертые колени, избиение и издевательства, что его жизнь принадлежала правителю. Однако он был благодарен и любил Господина за то, что тот его не выбрасывал, не ломал, как остальных, а оставлял таким, пусть и играл порой жестоко.

После ухода Господина в подвале остался охранник с секирой на талии и Эрен, самый старший их них. Самопровозглашенный главный. Тоже симпатичный, миловидный парень, который не менялся со временем, не обрастал волосами и щетиной, имел такой же приятный голос, который с годами стал глубже и покладистый характер. У него единственного не было цепи, но горло сдавливал железный ошейник. Здесь они были самые старые и настолько разные, насколько могли. И сейчас Эрен стоял над одним их новеньких и смотрел сурово, тряс рукой, потому что ладонь от пощечины наверняка болела.

– Тебе лучше закрыть рот, иначе будешь наказан Господином. Ты не имеешь права лезть туда, куда нельзя. Твоя главная задача ублажать Господина и молиться ночами, что на следующий день тебе не отсекут голову или руки.

Миловидный мальчик в длинной рубахе упрямо смотрел в пустую каменную стену и тер щеку, ничего не отвечая. Тот был явно нежилец, потому что такие у них долго не жили. Сопротивлялись долго, даже после наказаний приходили и лелеяли надежду на побег, не исполняли приказы Господина и зачастую вели себя не сдержанно, за что их отдавали в гарем для важных гостей или сразу отрубали голову, которую потом нанизывали на кол под их окнами. Поэтому они редко подходили к квадратному отверстию с решетками. Видеть лица тех, с кем когда-то говорил − очень сложно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Никто нарываться не хотел, однако Илзе уже слышал тихие перешептывания, которые постепенно дошли и до него.