Читаем Мозаичная ловушка полностью

– Вы думаете? – глухо спросил ее спутник, которого не было видно. Его голос звучал как-то странно: почему-то Саманте вдруг вспомнился голос Роя, произнесшего в ту памятную ночь: «Я догадался». – Но пока счет равный.

– Во втором сете все изменится. У Мёля просто иссякнут силы. Он начнет мазать, не попадать первым мячом да и мчаться к сетке после каждой подачи уже не сможет. Его время ушло. Фернандес его с легкостью добьет. Он играет примитивно – да, но крепенько и надежно. Посмотрите на него. Он словно молодой бычок.

«Она права, – подумала Саманта. – Очень жаль, но она права. С такими слабыми подачами в современном теннисе делать нечего. Красота игры сейчас никому не нужна. Нужна только мощь. А Фернандес лупит так, словно деревья валит. Бедный Мёль. Его время действительно ушло».

Несмотря на свою нелепую шляпку, дамочка оказалась настоящей провидицей: во втором сете начался сущий разгром. Мёль уже ничего не мог сделать, да и не пытался, он не столько гонялся за мячом, сколько провожал его глазами, то и дело прижимая ко лбу край насквозь промокшей майки. Он проиграл невероятно быстро: Фернандес разделал его всухую. Слева раздался торжествующий голос:

– Вот видите! Я предупреждала: так и будет.

«А тебя это радует? – со злостью подумала Саманта. – Старая дура… Мёль, конечно, сейчас в полном нокауте – и моральном, и физическом. Но может, он все-таки будет раздавать автографы по пути в раздевалку? Черт, пусть хоть какая-то память останется об этой бесславной игре. Надо срочно спускаться, такой шанс подворачивается раз в жизни! Только попроворнее!»

Саманта стремглав бросилась к лестнице, по дороге чувствительно толкнув свою злорадную соседку, не оборачиваясь буркнула что-то извинительное и полетела вниз. Мёль и впрямь еще был в зоне досягаемости: он медленно, тяжело дыша и косолапя сильнее обычного, двигался вдоль ограждения, то и дело поправляя на плече сумку с ракетками; автоматически, даже не глядя на выстроившуюся очередь поклонниц, брал протягиваемые ему открытки и рекламки, расписывался и передавал обратно. Он выглядел не расстроенным, но опустошенным, покорившимся своей участи. Его волосы уже не развевались на ветру, а висели тяжелыми влажными прядями. Саманта, пристроившаяся в самом конце бурляще-повизгивающей очереди, торопливо порылась в сумочке и извлекла толстый красный фломастер, непонятно как, но очень кстати там оказавшийся. Только вот заблаговременно обзавестись рекламным буклетиком она не догадалась, билет на матч куда-то запропастился, а Мёль неотвратимо приближался – он должен был приблизиться через пару секунд. В последнее мгновение она стащила с головы бейсболку и протянула ее подошедшему Мёлю вместе с фломастером.

Кричащее сочетание красного и желтого, вероятно, впечатлило его: он поднял глаза, посмотрел на Саманту и неожиданно притормозил. Его взгляд вначале стал просто осмысленным, потом заинтересованным, потом почти восхищенным. Искренне надеясь, что сейчас на ее щеках играет нежный румянец, а нос не успел обгореть, Саманта кокетливо улыбнулась, распрямила спину и поправила светлые локоны. Она знала, что в последнее время расцвела особенно буйно и пышно, но воспринимала свою яркую кукольную внеш–ность как данность – на телевидении хватало привлекательных женщин, тамошние мужчины привыкли к постоянному лицезрению смазливых мордашек и не таращились на каждую красотку с восторгом и изумлением, как на свалившуюся с неба инопланетянку. У Мёля, похоже, было совсем другое мнение на сей счет. Он расписался на козырьке, не сводя с Саманты темно-серых, чуть прищуренных глаз, а потом, продолжая сжимать бейсболку в левой руке, а фломастер в правой, вдруг спросил:

– Как тебя зовут?

Его интонация понравилась Саманте: вопрос прозвучал не нагло, а абсолютно естественно, словно они встретились на какой-нибудь вечеринке.

– Саманта.

Мёль улыбнулся впервые за последние полтора часа, точнее, это была бледная тень улыбки на лице очень уставшего человека, опустил глаза и резво начертал рядом со своей подписью несколько цифр. Передавая бейсболку через ограждение обратно, он негромко сказал:

– Позвони мне, Саманта.

И он двинулся дальше. Саманта ошеломленно смотрела ему вслед, держа бейсболку с нацарапанным на ней номером телефона прямо перед собой, будто прося милостыню. Почти у самого входа в тоннель, ведущий в раздевалку, Мёль обернулся, вновь скользнул по ней оценивающим взглядом, поднес левую руку с отставленными мизинцем и большим пальцем к уху и повторил:

– Позвони мне, Саманта.

Из-за шума постепенно рассасывающейся за спиной толпы Саманта не расслышала сказанных слов, но догадаться, что Мёль вторично произнес ту же фразу, было несложно.