Читаем Мозаичная ловушка полностью

Теперь, спустя годы, она и не узнала бы Роя при случайной встрече, но всегда вспоминала его с нежно–стью и благодарностью: не потому, что он в жаркую июльскую ночь лишил ее девственности, а потому, что именно ему опосредованно и случайно удалось определить всю ее дальнейшую жизнь. Чудо сотворилось зимой, вскоре после того, как они отметили полгода совместного существования. Однажды вечером Рой зашел за ней на работу, и они вместе направились домой. Заворачивая за угол, Саманта неожиданно поскользнулась и со всего маху грохнулась на спину – это произошло так быстро, в долю секунды, что Рой даже не успел среагировать.

– Ты в порядке? – испуганно спросил он, помогая ей подняться. – Не ушиблась? Ну и хорошо. А то мне сокурсник рассказал: его сестра пошла вчера вечером в парк погулять с собакой, упала с горки и сломала ногу в трех местах. Просто раздробила. Сегодня ей всю голень проткнули спицами, надели какой-то жуткий аппарат, и она будет в нем ковылять на костылях не меньше полугода. Удачно погуляла с песиком, да? А главное, бедная девушка потеряла классную работу: она ведь была ассистенткой какого-то режиссера на телевидении.

Ладони Саманты вдруг стали горячими и мокрыми: она почувствовала, что некая добрая фея, пролетая сейчас мимо по более важным делам, на мгновение задумалась, а потом благодушно улыбнулась и стряхнула одну лишнюю искорку со своей волшебной палочки прямо в снег у целых, несломанных ног Саманты.

– А у этого твоего сокурсника есть телефон? – спросила она охрипшим от волнения голосом. – Я долж–на позвонить ему прямо сейчас.

Или пролетавшая фея оказалась самой доброй из всех существующих в мире фей, или действие ее волшебства оказалось предельно продолжительным – во всяком случае, после целого ряда звонков Саманте, никогда в жизни не проявлявшей такой активности, удалось связаться не с самим режиссером, но с каким-то парнем из его команды. Парень, вяло роняя слова, заявил, что вообще-то девушку на эту работу уже взяли, но босс ею страшно недоволен, так что Саманта может приехать и попробовать свои силы. Требования просты: им нужна умненькая расторопная барышня, которая с первого раза понимает, чего от нее хотят, быстро и четко выполняет все распоряжения, умеет вежливо разговаривать по телефону и при необходимости без всяких капризов приносит боссу кофе, не пролив его по дороге.

Двери в зазеркалье, захлопнувшиеся перед носом Саманты восемь лет назад, снова нехотя и со скрипом приоткрылись. И пусть это были двери с черного хода, и пусть сияющая за ними чудесная страна оказалась немного не той, какой представлялась когда-то, – Саманта была готова принимать ее любой, распластываться, сжиматься до размеров иголки и протискиваться в любые щели, лишь бы никогда больше не покидать безумный и суетный мир камер, микрофонов и прожекторов; мир трезвомыслящих, циничных, остроумных, красноречивых, наглых и амбициозных мужчин и женщин.

И как она могла теперь с восхищением смотреть на Роя – желторотого двадцатилетнего мальчишку, когда ее окружали восхитительные люди? И разве он – пусть не знающий жизни, но умный и честолюбивый мальчишка – не мог не почувствовать, что она перестает видеть в нем мужчину своей мечты и начинает смотреть на него все более трезво и пренебрежительно, уплывая мыслями куда-то ввысь? Саманта, возможно, и не замечала, как меняется ее отношение к Рою, но он, безусловно, все понял куда раньше и, перебив хребет своей влюбленности, нанес опережающий удар. Он должен был расстаться с Самантой прежде, чем та поймет, что переросла эту полудетскую связь. И кто знает, быть может, для него это расставание было не менее, а то и более тяжким, чем для Саманты. Она, во всяком случае, этого никогда так и не узнала.

К чести Саманты следует признать: она всего несколько месяцев напоминала испуганную ученицу на экзаменах. В среде телевизионщиков она освоилась довольно быстро и вскоре почувствовала себя свободно и комфортно: в ней пробудилось присущее ей в детстве желание активно общаться с людьми, демонстрируя при этом собственные артистизм и непосредственность. Новые коллеги приводили ее в восторг, она впитывала как губка все изрекаемые ими сентенции, запоминала все услышанное, жадно слушала быстрые, легкие, похожие на игру в пинг-понг разговоры, в которых каждая подаваемая собеседнику реплика сверкала остроумием и одновременно демонстрировала неограниченный запас знаний. Позднее она поняла, что явилась в их мир совершеннейшей девочкой-дурочкой, ничего не знающей, не умеющей правильно себя вести и говорить в нужный момент нужные вещи, но готовой и, главное, способной обучаться. Первые несколько лет Саманта почти физически ощущала, как в процессе трения «мозгов о мозги» во время пустой болтовни или наполненных подтекстами и недомолвками бесед (в которые, кстати, ее спокойно принимали и даже благожелательно вы–слушивали) ее умственные способности подвергаются активной шлифовке: она беспрестанно с пользой для себя усваивала нечто новое.