Читаем Мост бриллиантовых грез полностью

– Я бы тоже умерла, – мрачно кивнула Фанни. – Но эта сучка даже такой конфуз умудрилась повернуть в свою пользу. Она начала извиваться, медленно приподнимая на себе платье. Чуть ли не до пупа оголилась! Извивалась, извивалась, и трусики сползли на пол. Катрин переступила через них и продолжала танцевать до тех пор, пока не утихла музыка. Но на саму Катрин уже никто не смотрел – все женщины отвели от нее глаза, а мужики глаз не могли оторвать от лежащей на полу черной тряпочки. Ну, закончился танец – шквал аплодисментов, конечно… Хозяин вечеринки, уже изрядно набравшийся к тому времени, схватил трусики, повертел так и этак, чтобы все разглядели: это черные кружевные стринги с атласной вставочкой, – а потом взял да и объявил аукцион! Кто, мол, больше даст за черные стринги Катрин. Ну, что-то в этом роде. Все были хороши и ужасно веселились! Мужики просто слюной исходили. Торг дошел до полутора тысяч евро, вы можете себе представить?! Хозяин вечеринки кричит: «Полторы тысячи! Кто больше? Полторы тысячи евро за черные стринги, которые ласкали самое сокровенное Катрин, – раз! Полторы тысячи евро за черные стринги, которые выставляли напоказ задницу Катрин, – два! Кто больше? Полторы тысячи евро за черные стринги, которые Катрин не снимает, даже когда кому-нибудь дает…» И за мгновение до того, как он выкрикнул бы: «Три!» – и трусики купил бы какой-то в зюзю пьяный бош,[7] вдруг раздался голос Лорана: «Три тысячи евро!»

Эмма так и ахнула:

– Щедрый мужчина…

– Еще бы! – Фанни нервно провела рукой по лицу. – Еще какой щедрый! Но я, конечно, чуть не умерла от злости. Особенно когда увидела, как они смотрят друг на друга, Лоран и Катрин. Мне надо было сдержаться, как-то обратить это в шутку, но я не знала как…

– Я бы на вашем месте взяла эти трусики, чмокнула Лорана в щечку и сказала: «Спасибо, дорогой! Стринги прелестные! Но ты не обидишься, если я не буду их носить? И вообще, первым делом отдам в прачечную – хорошенько постирать и продезинфицировать. Ты не знаешь, как долго сохраняются на белье споры бледной спирохеты?» – подсказала Эмма с такой усмешкой, что у Фанни мурашки по спине пробежали.

– О-о! – протянула она. – Да… круто! А у меня не хватило ни ума, ни выдержки. Я устроила идиотскую сцену, наорала на Лорана и уехала домой одна. Причем имела глупость отправиться не к нему на авеню Ван-Дейк, куда мы должны были поехать вместе, а в свою квартиру. Ну и… Ну и кончилось все это очень печально. Я поехала, дура, домой, а Лоран привез к себе Катрин. И держит ее при себе чуть ли не полгода. Уж очень завели его эти трусики!

– Да нет, не трусики, а умение всякую ситуацию виртуозно обратить в свою пользу, – задумчиво сказала Эмма. – Редкий талант!

– Судя по тому, что вы сейчас сказали… ну, как бы вы ответили Лорану… вы этим талантом тоже обладаете, – возбужденно схватила ее за руку Фанни. – Пожалуйста, прошу вас… Вы должны, вы просто обязаны поехать завтра на ипподром Лонгшамп и встретиться с Лораном!

– На ипподром? – изумилась Эмма. – На скачки, что ли?

Хорошо, что этого не слышит Роман. Он непременно решил бы, что Илларионов просаживает на скачках их бриллианты!

– Сейчас на ипподроме работает салон антиквариата. Роскошная экспозиция, что-то невероятное. Несколько моих клиентов в складчину сняли там стенд и кое-что выставляют. И вот один из них, мсье Валуа, рассказал мне, что некий Доминик Хьюртебрайз, у которого соседний офис, на завтра сговорился встретиться с очень богатым русским клиентом, который просил найти для него натюрморт старой голландской школы. Я сразу поняла, о ком идет речь. Лоран помешан на старых голландцах! Не зря он купил себе квартиру в Париже именно на авеню Ван-Дейк. Я попросила своего знакомого уточнить, и он подтвердил: да, Хьюртебрайз встречается с мсье Андре Ил-ло-ра… Нет, мне этого имени никогда не выговорить!

– Илларионовым, что ли? – небрежно подсказала Эмма.

Фанни вытаращила глаза:

– Вы его знаете?

– Да нет, это довольно распространенная фамилия в России. Такая же, к примеру, как во Франции – Рено.

– Понятно. Словом, как уверяет мой знакомый, Хьюртебрайз нашел какую-то редчайшую картину, написанную, если не ошибаюсь, в 1691 году, за которую он хочет сто тысяч евро, ну а Лоран решил на нее сначала посмотреть.

– Ну надо же! – усмехнулась Эмма. – Хочет сначала посмотреть? А кота в мешке покупать не хочет? Но ведь это естественно!

– Вы не знаете Лорана, который иногда платит не глядя только за имя художника. Видимо, он не слишком доверяет Хьюртебрайзу, если решил сначала посмотреть этого «старого голландца», а потом уже платить. В любом случае завтра в три дня они встречаются в салоне на Лонгшамп, стенд номер 406. И если бы вы могли в это время оказаться там и как-то привлечь внимание Лорана… например, устроить жуткий скандал…

– Скандал? Ради всего святого! – почти с ужасом воскликнула Эмма. – Но почему именно скандал?