Читаем Московские эбани полностью

Теперь Виктория чувствовала, что никто кроме неё не может понять Лени так ясно, так просто, каждой клеточкой своей души. Как она, ни за что не желавшая стихать до пустой богемной говорливости по кругу.

— А ты поезжай на Старосадский переулок дом пять, — посоветовал ей старый приятель — скульптор Макс, теперь больше живущий за счет заказов с киностудий, что словно цыганскими шатрами дворянскую усадьбу, заполонили Мосфильм своими павильонами. И добавил: — Там все-таки большой фонд дряхлых стариков, бывших художников, которым теперь и мастерская не нужна и вообще ничего, кроме хоть каких-то денег. Только не вздумай покупать мастерскую в собственность, по западному образцу, если она будет принадлежать тебе, а не будет оформлена на союз художников, который тебе даст её потом в пожизненную аренду — считай конец тебе.

— Как это конец? Я же буду единоличным владельцем?

— Да ты будешь беззащитна по отношению к государству, а у него семь пятниц на неделе, сто указав в году. Вот тут моя тетка выкупила свою мастерскую лет пять назад — теперь стонет. Если бы не купила — она платила бы аренду, а так платит налог на недвижимость, который превышает арендную плату в несколько раз и ещё растет постоянно. А тетка старая уже — еле тянет.

— А она не хочет мне её продать?

— Да в том-то вся и утка! Государство продает нежилые помещения без последующего права продажи владельцем.

— Как так?!

— Ни продать мастерскую, ни подарить она не может. Может лишь перестать платить налог, и тогда государство у неё отнимет мастерскую.

— Бред какой-то! Может, ты чего-то путаешь?

— А ты попробуй сама — ещё как запутаешься. Лучше ищи свободный подвал, спрашивай по домоуправлениям, а потом проси письмо в Союзе, чтобы с этим письмом тебе дали справку о том, что дом не сносится, план подвала… Это только первый этап — найти подвал. На оформление документов о его аренде около года уходит.

"Приехала!" — и Виктория матернулась про себя. На мгновение её охватил мыслительный паралич: "И зачем она приехала?! Зачем вернулась?! Чтобы вновь почувствовать перед собою непробиваемую стену обстоятельств?!.. Уж нет! Я пробью эту стену! Посмотрим кто кого! Но год тратить на оформление документов?! Лучше все-таки переоформить аренду какой-нибудь старой мастерской через союз".

Она вошла в союз художников на Старосадском: объявлений о снятии мастерской и покупке было много и ни одного о сдаче. Озадаченная таким началом своей деятельности она села в машину и поехала, по переулкам выглядывая подвалы и чердаки, стараясь догадаться по окнам — есть ли у них хозяева или нет.

И все теперь ей казалось не загадкой, а задачей, решение которой кажется легким по началу, а потом оказывается, что следует владеть знанием из области высшей математики, чтобы её решить. И все-таки так и хочется обойтись простой логикой.

Сын также озадачивал своей незадачливостью. С первого дня её приезда он постоянно просил у неё денег, несмотря на то, что вроде бы работал в приличной компании, но самое странное заключалось в том, что было непонятно — куда он их девал. Вроде бы по ресторанам не шлялся, ничего себе особо модного не позволял, но отчего-то слишком часто просил то двести, то триста долларов.

Виктория, мучимая комплексом матери, которая осознает, что что-то недодала своему ребенку, сначала давала ему, не вникая — действительно ли ему необходимо то, на что он просит, и действительно ли это стоит столько. Но, вскорости, подсчитав, что за месяц он выпросил у неё в общей сумме около тысячи долларов — задумалась. Ведь среднемесячная, считавшаяся хорошей, зарплата в Москве равнялась ста пятидесяти долларам. Мало того за два месяца её пребывания дома она уже немало поистратилась, привезенная сумма убывала, но ничего не восполняло её убытков. Бизнес, который она начала с Якобом за первые три недели принес ей не более двадцати долларов и это было смешно по сравнению с теми усилиями, которые тратились на его становление. Деньги таяли как сугробы на улице.

На улице начиналась весна.

Виктория не за что бы ни вспомнила о её приближении, если бы о ней не заявило навязчиво громко собрание стаи грачей, осевших на ветвях заброшенного сада у неё под окном. Черные птицы громко обсуждали свои проблемы, пробудив Викторию, удивив своей численностью — их было явно более ста. В глазах Виктории почернело, уши были забиты их наглыми резкими выкриками. Это была их деревня в течение тысячелетий, и недовольство людским поселением явно читалось в их взглядах, бросаемых на Викторию, вышедшую на балкон.

Виктория закрыла поплотнее балконную дверь и включила телевизор на полную громкость.

В этот день НАТО начало бомбардировать Югославию.