Читаем Московские эбани полностью

— Ой, как! — аж подпрыгнула, глядя ему в глаза, старшая и выронила стакан с водкой. Тут же стряхнула с себя капли, и спокойно попросила: Принеси-ка мне стаканчик, Боренька.

— Да я вам в швейцары не устраивался! — зарычал Борис с новой силой.

— Ой, да пожалей ты нас! — заныла парикмахерша в прямом и переносном смысле. Из чего ж мы пить-то теперь будем. У нас, что один стакан на троих должен быть?

— Два у вас стакана. — Поправил её Борис.

— Можно слова? — подняла руку рыжая.

— Нет. Слова не даю! — рявкнул Борис.

— А стаканчик возьмешь у стюардессы? У меня ж сто килограмм весу. Вставать трудно. — Перебила старшая.

— Стаканчик принесу. — Согласился Борис. — А слова не дам. — И пошел к стюардессам.

— Пару бери, пару! — крикнула ему вслед старшая.

— Ой, Борька, какой ты все-таки хороший. Вот я, когда ещё в Красноярске жила, на юридическом училась, — продолжала, наливая ему водку в стакан старшая, — Так я это… физиогномику проходила. Знаешь, что это такое, так вот — лицо у тебя парень, я скажу, интеллигентное.

Борис недоуменно погладил свою трехдневную щетину на щеках, его удивило, как же это она его раскусила, но все-таки пробурчал не без кокетства: — Ничего себе, нашли лицо интеллигентное, оно ясно, что лицо не кавказской национальности, но что б интеллигентное… да дебил я! Дебил! На Авилова похож! Знаете артиста такого? В Петербургских тайнах играет, он ещё рядом с моим домом в "Театре на Юго-Западной" играет. Челка прямая такая, глаза как у быка… А челюсть! Не знаете?!

— А я что говорю — интеллигентное. Если на артиста похож, так не на дебила же. Да и челюсть у тебя нормальная. Очень даже красивая.

Борис с недоумением погладил свой небритый подбородок. Две женщины чокнулись стаканчиками об его стаканчик, выпили.

— Ой, Борька-а! Хороший ты парень! А хочешь, мы тебе сейчас песню споем? — Совсем раздобрела старшая.

— Песню?.. — Пока Борис соображал, о чем они, все три запели звонкими девичьими голосами: — "…Видно не судьба, видно не судьба встретиться с тобой…"

Борис с ужасом в глазах оглянулся, все кто не спал в салоне, смотрели на него. Захотелось вскочить и побежать от них, но крепкие острые женские ноготки впились ему в плечи. Он задергался, словно на электрическом стуле. Они захихикали, сбились и прекратили петь.

— Ой, как же так, сбились, девчонки?! — искренне расстроилась, сидевшая посередке. — Давайте другую.

— Все! — Резко рванул Борис и, высвободившись из их цепких пальчиков, пригрозил: — Если запоете ещё раз — уйду!

В ответ они почему-то не обрадовались его возможному уходу и не запели, а деловито разлили водку по стаканам. Тут снова подняла руку молчавшая со страху та самая — рыжая.

— Я ей слова не даю. — Гордо отвернулся от неё Вадим. — А вы дайте, дайте ей сами, если очень хотите.

— Ну зачем ты так! Знаешь, какая у неё судьба! — с нотками отчаяния в голосе воскликнула «парикмахерша».

Борис удивленно уставился на нее.

— Знаешь, какая у меня судьба?! — в тон соседки, но с ещё большей слезой в голосе воскликнула рыжая.

— Какая? — Растерялся Борис.

— А вот такая!.. Мой меня дома, как собачку держит! Никуда не выпускает! А на Таиланд, знаешь, сколько дал? Знаешь?! Мало того — дождался февраля, когда подешевле билеты и туры, — в пекло же отправил, в пекло и считай!

— Что считать?

— На три недели! "Лети, дорогая, лети отдохнуть — не мешай мне своими делишками заниматься". Так, знаешь, сколько на покупки дал?!

— Ну? — Только и сумел выдавить Борис.

— Смотри! Какую ерунду я себе купила! — она протянула ему руки в золотых перстнях.

— Ну? — Ошарашено он уткнулся взглядом в перстни. Он ещё даже не догадывался, что все это значит. Но наступление начало разворачиваться полным фронтом:

— Он мне дал на покупки всего две тысячи долларов! — Она воскликнула это так отчаянно, в глазах её блеснули слезы, что Борису ничего не оставалось, как возмущенно помотать головой:

— Ну и гад! — И он тут же оторопел — на тысячу долларов там можно было прожить хорошо, по его прикиду, не менее чем пол года. Но этот мужик же дал ей всего две тысячи, не на жизнь, а на покупки! Так сколько же он всего на неё потратился?! Борис попытался разобраться и у него в голове наступил сплошной катаклизм.

— Вот я и напилась тогда и была никакая. — Уже с печалью, оскорбленной в своих лучших порывах женщины, продолжила Рыжая.

— Но ты же женщина?! — Борис не знал, что сказать более.

— А я как женщина и была никакая.

И тут все женщины заговорили сразу, все жаловались на своих мужей, на то, как приходится вести домашнее хозяйство, и выглядеть ещё хорошо, а они себе такое позволяют!..

— Ты ж так с женой, Борьк, не поступаешь. Я ж вижу — не поступаешь, успокаивающе бубнила Старшая. — Вот у тебя жена сколько раз в году летает заграницу отдохнуть?

Борис глубоко задумался. В его тридцать три у него никогда не было никакой жены, и все-таки выдохнул перегаром им в лица:

— Два. — И подумав, что этого будет маловато, добавил: — И домработницу держу.

Они смотрели на него, восторженно качая головами.