Читаем Морской царь полностью

— Я же говорил, что у меня с собой денег нет, а кормить ратников надо, — объяснил Рыбья Кровь. — Я готов каждую из коров купить за десять дирхемов, в долг, конечно.

Тудун хмуро смотрел на возводимое ограждение.

— А это зачем?

— Просто хочу построить зимнее селище для своих воинов. На берегу слишком голо и ветрено. Здесь хороший лес и нет ветра.

— Как же вы будете здесь зимовать?

— Мои воины очень неприхотливы, сделаем землянки и перезимуем.

Чтобы на что-то решиться, Гилелу надо было получить согласие из Итиля. Ну, а пока хазары лишь с неудовольствием наблюдали, как между Распадком и Бунимском по три раза в день челноками снуют дарпольские разъезды, сопровождая по три-четыре гружёных повозок. В береговое городище везли лес, сено, купленные у жителей аула баранину, творог и сыр, а в Распадок свежую и вяленую рыбу, железо для кузницы, сукно и войлок. Дело было даже не в этом взаимном снабжении, а в самом независимом перемещении чужих вооружённых людей, тем более что возле Распадка проходил главный путь из Семендера в Итиль. Пересекаясь с хазарскими обозами, ратники вели себя предельно учтиво, насколько могут быть учтивыми своевольные бывалые воины, подчиняющиеся только князю, что всякий раз оставляло у путников тревожный осадок.

Разумеется, подобное равновесие долго продолжаться не могло и через две недели после отправки кагану второго послания к Бунимску прибыло ещё одно двухтысячное войско во главе с Бунимом и старшиной итильских ростовщиков длиннобородым Ароном.

Буним с Дарником встретились в княжеском шатре как старые друзья. Чувствовалось, что приязнь визиря достаточно искренняя — именно успех в тудэйских делах помог Буниму укрепить своё положение при дворе кагана. Всё было по высшему разряду: и приветствия, и угощение, и здравицы, и обмен подарками. Узнав, что береговое городище названо в его честь, Буним сперва почувствовал себя весьма польщённым, но вскоре его довольство сменилось испугом:

— В Итиле это могут расценить, как награду за те услуги, которые я тебе оказал.

— Ничего не могу поделать, это название уже нанесено на все дарпольские карты, — весело посочувствовал ему Дарник. — А на свои карты вы можете нанести его под названием ближайшего рыбацкого селища.

Арон с неудовольствием слушал их словенскую речь, плохо её понимая. Цель его приезда была проста: гильдия итильских ростовщиков согласна была предоставить князю тридцать тысяч дирхемов на один год под рост в одну треть. В качестве залога Дарник должен был предоставить Змеиный остров и Потеповку.

— Слишком большой рост, — воспротивился Рыбья Кровь, перейдя на хазарский язык. — В Константинополе, на который мы все равняемся, ростовщики берут не больше одной десятой или даже одной двенадцатой части.

— Где Константинополь, а где мы, — глубокомысленно вздохнул Арон.

— Я думал, каган Эркетен будет более щедр по отношения ко мне. Мне с большим трудом удалось отклонить предложение эмира Гургана поразбойничать на хазарском берегу.

— Но ты уже и так разбойничаешь на нашем берегу, разве нет?

— Пока здесь не убит ни один воин: ни наш, ни ваш. Но в любой момент всё может измениться.

— Ты угрожаешь нашему каганату? — удивлённо поднял брови старшина.

— Вовсе нет. Я просто стараюсь показать, что со мной не надо разговаривать как с бесправным подчинённым. Победа вашего замечательного войска над нами будет стоить очень дорого, гораздо разумней и дешевле обойтись без крови.

Это были лишь первые переговоры в череде дальнейших споров и уступок. С дарпольской стороны в них принимал участи лишь Корней. Когда Буним несколько раз просил князя расширить состав переговорщиков, включив в него хотя бы Гилела, Дарник со смехом отвечал ему:

— Мне и двух иудеев-спорщиков достаточно. Если вас будет трое, я обязательно буду чувствовать себя проигравшим, а я очень не люблю это чувство.

Про сам выкуп уже почти не вспоминали, всё сводилось к безусловной передаче Итилю Потеповки и Змеиного острова, да ещё с обязательством не обкладывать пошлинами караваны из Итиля в Хорезм. За всё это «щедрые» рахдониты обещали выплатить шестьдесят тысяч дирхемов: тридцать на сына и тридцать за беспошлинную переправу через Яик.

В разгар их споров в Бунимск прибыла четвёрка бирем, привезя с собой не только целую хоругвь ратников, но и тридцать тысяч дирхемов. Об этом быстро узнали Буним с Ароном и даже поспешили поздравить князя с благополучным разрешением выкупного затруднения.

— Это не княжеская казна, а войсковая, — остудил их радость Дарник. — Она только на жалованье воеводам и ратникам. Им нужны эти деньги, чтобы купить в Хазарии всё то, чего не достаёт в Дарполе. Теперь мы можем останавливать купцов, что плывут в Итиль и Ирбень и покупать то, что ратники захотят. У меня, сами знаете, княжество не мирное, а разбойничье, податей и налогов взять неоткуда. Если я не заплачу ратникам их жалованье, они примутся грабить купцов и местные селища. Это ни для кого не будет хорошо.