Читаем Морской царь полностью

Местные рыбаки и землепашцы, совсем осмелев от присутствия своего войска, тоже всё чаще наведывались к стану пришельцев. Образовалось целое торжище, на котором можно было что-то купить или обменять. Увы, дарпольцам мало что можно было предложить для обмена, а собственные деньги почти ни у кого не сохранились. Войсковые же тиуны покупали лишь самое необходимое из пропитания: муку, овёс, молоко, сыр, кур, овец и ещё коней тайком от Гилела! Рыбу и самим в море ловить получалось.

Обе флотилии вернулись в один день. Сперва дозорные доложили об идущих с севера на всех парусах «Макрии» и «Романии», а не успели те ещё войти в бухту, как показались мачты идущих на вёслах с востока «Русии», «Калчу» и «Хазарии». Особого интереса удостоились северные биремы, привезя помимо ратников и припасов полсотни юниц. Правда, называли их юницами больше по привычке, большинство из них были зрелыми вдовами, решившими поменять унылую степную жизнь на славные ратные походы, немало было и своих дарпольских жён, соскучивших по мужьям. Корней, как не смотрел, Эсфирь обнаружить среди них так и не сумел.

Дарпольские новости тоже были лучше прежних: Большая Орда ушла на север, тудэйцы ведут себя тихо, пропуская по Ахтубе торговые суда, ещё до пятисот ополченцев приплыло в Заслон из Ирбеня на простых плотах. Янар отправил их дальше в Дарполь, но после прихода бирем послал за ними гонца, чтобы они возвращались в Заслон и готовились к переправе на помощь князю. В самой столице всё спокойно, народ только волнуется из-за магометанской веры князя, но Янар уже послал туда сообщение, что Дарник не в Дамаске, а в Хазарии. Весть о требовании выкупа за княжича Смугу всё же просочилась в Дарполе и Заслоне, и там начался общий сбор денег на выкуп. Кормщик «Макрии» привёз с собой торбу с пятью тысячами дирхемов, то, что удалось собрать в Заслоне. Князь был глубоко тронут как порывом дарпольцев, так и помощью заслонцев. Из Макарса вести были не менее приятными: туда пришёл первый торговый караван из Гургана из пяти фелук, купцы сообщили, что в Заливе всё спокойно, также объявились малым числом местные «пустынники» желающие торговать верблюдами и овцами.

Прибытие второй очереди колонистов, как их теперь называли на ромейский манер, ещё сильнее упрочило положение бунимчан. Теперь в распоряжение князя было помимо команд бирем восемь сотен ратников с двадцатью камнемётами, с которыми за выкопанным рвом и возводимым крепостным валом можно было отбиться от любого войска. Но для пешего похода требовалось гораздо большее количество воинов, поэтому, денёк передохнув, четыре биремы отплыли в Заслон за новой хоругвью.

Оставшейся «Макрии» предстояло особое задание. «Макрийцы» слишком вкусно рассказывали, как им удалось дважды использовать свою баллисту, зацепив и подтянув «кошкой» вздумавшие удирать от них дербентские фелуки и теперь им было велено заниматься тем же самым вблизи Бунимска, благо, что через день вдали появлялись торговые суда, идущие на юг или на север. Южные приказано было не трогать, а северные останавливать и досматривать.

Не успели ещё биремы скрыться в морской дали, как Гилел привёз в Бунимск ответ кагана, который гласил: «Князь Карсак, выкупив княжича Смугу, ничем не оскорбил князя Дарника, а спас его сына. Поэтому князь Дарник должен заплатить выкуп, получить сына и удалиться с Хазарской земли». Рыбья Кровь такой ответ предвидел и отправил второе послание кагану с объяснением, что здесь, в походном лагере после долгого плаванья у яицкого князя таких денег не имеется, посылать за ними в Дарполь означает ждать ещё два месяца, не могут ли визири кагана помочь раздобыть тридцать тысяч дирхемов у итильских ростовщиков.

— Ну ты и нахал, однако! — так отозвался о послании Корней на воеводском совете. — Ты что надеешься, что так и будет, или просто хочешь выиграть время?

— Время нужно не мне, а итильским тудунам и визирям, чтобы сообразить, что войско без денег рано или поздно для своего прокорма вынуждено будет заняться обыкновенным грабежом.

— И что будем делать дальше? — растерянно вопрошал сотский Ерухим.

— Пока что ждать прибытия остального войска, — отвечал Дарник.

— И что будет потом?

— Они упустили момент, когда нас легко можно было сковырнуть в море. Сейчас у нас неприступная земляная крепость с тысячным войском и пять бирем, что могут высадить ещё две хоругви на всём хазарском побережье. Если бы итильские грамотеи-тудуны были чуть поумнее, они бы дали нам возможность разделиться на походное и крепостное войско и разбили бы нас по частям. Теперь же нам не остаётся ничего другого, как прорываться на Яик с боем.

— Значит, о походе на князя Карсака можно уже забыть? — решил уточнить Корней.

— Я так не сказал, — улыбаясь, заметил Дарник.

Отдельный разговор у князя состоялся с хорунжием Накой. Тот ещё в первый день высадки на берег обмолвился, что до его родных мест отсюда не больше двухсот вёрст — о двуконь полтора дня пути. Теперь Дарник напомнил хорунжему об этом:

— А можешь ли ты съездить в свой аул на побывку и выполнить заодно одно поручение?