Читаем Морской царь полностью

— Это было временное недоразумение, которое уже давно разрешилось.

В разгар их переговоров в шатёр заглянул дозорный и сообщил, что к берегу подходит припоздавшая «Романия». И тудун стал свидетелем как шестидесятивёсельное судно не спеша и важно причаливает и начинает разгружаться. Особенно сильно его впечатлило, как прямо на его глазах из колёс и досок собрали четыре колесницы и тут стали прикреплять к ним камнемёты со стальными луками. Пока шла разгрузка, Рыбья Кровь в своём шатре написал на ромейском языке два послания: для Эркетена и для князя Карсака, после чего прочитал их вслух тудуну и тут же запечатал своей княжеской печатью.

Если послание к кагану было весьма учтивым и основательным, мол, позволь, великий каган, мирно пройти через твои земли и освободить моего сына, то в послании князю Карсаку тон был совсем иной: «За нанесённую обиду ты, князь, должен не только вернуть княжича Смугу в целости и сохранности, но и заплатить виру в десять тысяч дирхемов».

Присутствующие воеводы, слушая это, нисколько не удивлялись — вытаращенные глаза были лишь у тудуна. Он с изумлением оглянулся на Ерухима, сотский лишь пожал плечами — да, с нашим князем скучно не бывает.

— А знает ли Князьтархан, что народ Карсака может выставить до пяти тысяч конных воинов? — счёл нужным заметить Гилел.

— Если чужое войско меньше чем в десять раз превосходят число моих ратников, то у нас это даже за сражение не считается, а как обычная боевая разминка, — ещё раз повеселил воевод Рыбья Кровь.

Понял ли тудун, что это в равной степени относится и к хазарам было не совсем понятно, хотя, скорее всего, понял, глаза были достаточно умные.

На этом первые переговоры были закончены. Конники Гилела никуда не ушли, просто разбив свой стан в версте от стана дарпольцев. А их разъезды постоянно стали вертеться поблизости. Впрочем, для Дарника самым важным было, что до получения приказа из Итиля их мирное соседство полностью обеспечено.

Утром «Макрия» и «Романия» с ополовиненной командой отчалила от берега, но направились не на восток, а на север: к Змеиному острову и Заслону — там и ратников и припасов можно было получить гораздо больше, заодно сообщить в Дарполь, что Дамаска князю Дарнику оказалось мало, захотел ещё и хазарского кагана как следует взбодрить.

Состояние ожидания для дарпольского войска мало чем отличалось от походного или боевого — работа по возведению очередной крепости прекращалась лишь с наступлением полной темноты. Не забывали и о бухте. Две сотни ратников непрерывно перетаскивали носилками и волокушами камни к двум только обозначенным мысам, превращая их в мысы вытянутые, а десятки ныряльщиков выбирали или дробили ломами особо опасные подводные камни. В помощь им были собраны две Больших пращницы, которые успешно забрасывали пятипудовые валуны по краям бухты.

Между станом и берегом Рыбья Кровь приказал построить из жердей и тонких брёвен стену высотой в шесть саженей и раз за разом заставлял преодолевать её ратников с длинными лестницами.

— Учимся захватывать крепости князя Карсака, — объяснил он заглянувшему в стан тудуну.

Хазары посмотреть на дарпольские боевые игрища тоже допускались, но только малым числом и без оружия. Недели не прошло, как нашлись удалые молодцы и среди гилельцев, желая посостязаться в стрельбе, метании сулиц и единоборствах. Следом пошли в ход и конные состязания.

Где дарникцы взяли коней? Ну конечно у тех же «союзников». Подученный князем Ерухим смог убедить Гилела продать дарникцам сотню лошадей, мол, всё равно каган прикажет оказывать содействие яицкому князю, так лучше оказать её с личной выгодой, чем потом совершенно бесплатно. Была устроена целая многоходовая сделка, когда пятьсот конников отправились восвояси по двум разным дорогам, а их вьючные и запасные лошадей двинулись следом, но до места не дошли. Из их придуманного падежа и образовалась проданная дарпольцам сотня вполне упитанных и крепких коней.

С разрешения тудуна были предприняты несколько поездок в горы за брёвнами и сеном, заодно купили у горцев ещё пару десятков лошадей с овечьей отарой и небольшим коровьим стадом. Так что налаживалась не только военная жизнь, но и жизнь мирная.

Особый оттенок лагерной жизни придавало присутствие ватаги юниц. Отказавшись остаться в Заливе и Макарсе — «только вместе с князем» — они в Бунимске превратились в настоящих княгинь и тарханш. С гордым и уверенным видом прохаживалась по всему стану, во главе с Ырас выбирались даже к морю, где всласть купались в одежде, а то и голышом на радость плескавшимся рядом голым ратникам. Но все заигрывания словами и заканчивались — по установившемуся порядку юницы сами вольны были выбрать себе дружка на ночь, чем они от души и пользовались, редко ограничиваясь постоянным полюбовником. Попытки ратников просчитать, кто именно из них окажется счастливчиком на ближайшую ночь обычно заканчивались ничем — выбрать могли как самого весёлого и дерзкого, так и молчаливого и скромного.