Читаем Морской царь полностью

— Халиф разрешил моему войску дружескую поездку в Дамаск. Надеюсь для нашего мирного похода на юг, спрашивать разрешения у кагана Эркетена не понадобится? — невозмутимо поинтересовался князь, предъявляя арабские послания.

Буним с Ароном не знали, что и делать, разве что послать в Итиль гонца о новом сумасшествии яицкого князя.

Дальше чего-то ждать уже не имело смысла и дарпольское войско выступило в поход, направившись действительно не на запад, а на юг. Все повозки и колесницы двигались двумя колоннами рядом с ними вышагивали пешцы. Конники двигались с восточной стороны походного поезда, ведя своих коней в поводу, так что с западной стороны их почти и видно не было.

В Бунимске и Распадке, как и предполагалось, осталось три сотни воинов и пять бирем с малыми командами. Четырёхтысячное войско Гилела тоже снялось с места и пошло следом за дарпольцами. Арон судьбу не испытывал, оставаясь со своим войском, зато Буним мотался с небольшой охраной по пять раз на дню между обоими войсками, пытаясь уговорить князя одуматься, при этом сознавая полную тщету своих уговоров. Непоколебимая уверенность Дарника в том, что для него нет ничего невозможного, способна была кого угодно привести в ужас и благоговение.

— Ты что действительно хочешь свой Дарполь в магометанскую веру обратить? — растерянно вопрошал визирь.

— Почему бы и нет? Изнутри посмотрю, как всё там устроено и решу.

— А дальше что?

— Попрошусь воевать на Ромейское море. Надеюсь, не откажут.

— Против кого воевать? Против ромеев?

— Зачем же? Есть дальние западные страны: франки, латиняне, испанцы. Хочется и там повоевать.

Поняв, что так толку от князя не добьёшься, Буним сменил подход.

— А как же Смуга? Ты сына на произвол судьбы оставишь?

— Почему на произвол судьбы? На кагана Эркетена оставлю. Князь Кайсак, как не крути союзник и данник вашего кагана, следовательно, ваш каган тоже за это отвечает.

— Ты хочешь сказать, что если со Смугой что-то случится, ты будешь мстить не Кайсаку, а Эркетену??! — поражён был в самое сердце визирь.

— Это ты решил, я об этом пока не думал, — уклонился от прямого ответа Дарник.

Даже не попрощавшись, испуганный Буним поскакал восвояси.

— Неужели они нас просто так и пропустят?! — удивлялся Корней.

— А почему нет?

— Ты действительно собираешься воевать в западных морях?

— Для начала попрошу эмира Дербента о пяти тысячах воинов для освобождения сына.

— Если эмир даст нам пять тысяч войска, мы такое здесь натворим! — восхитился Речной воевода.

А потом случилась первая стычка. Из трёх видов пращей праща-ложка была наименее убойной, камень из неё летел не более чем на сто шагов и для одетого в хорошие доспехи воина равнялся удару простой палкой. Именно их было приказано использовать при излишнем приближении хазарской передовой сотни. Приказано, значит, будет использовано. Пять упредительных камней засвистели в сторону назойливых преследователей: два упали под ноги хазарским коням, два попали в коней, слегка их поранив, а третий — точнёхонько угодил в висок снявшего шлем конника.

Среди хазар тотчас возник воинственный переполох, многие уже натягивали луки и разворачивали коней для конной атаки. Дарпольцы в долгу не остались. Вышагивающие у повозок пешцы мигом сдвинули в неприступную стену щиты, лучники за их спинами изготовились для стрельбы, а ближайшие две колесницы, тоже развернувшись, спешно крутили натяжные колёса и засыпали на ложе камнемётов железные «орехи» и каменные «яблоки». Лишь вмешательство Наки и Ерухима немного разрядило обстановку. Затем приехал князь, дабы ответить на гневные вопли хазарского сотского. Пятьдесят дирхемов виры за убитого, и десять дирхемов за раненых лошадей кое-как успокоили хазар.

Второе недоразумение возникло на следующий день, когда южная дорога оказалась зажата между двух обрывистых холмов. Сказать зажата было не совсем верно — между обоими обрывами расстояние было саженей в десять, достаточно, чтобы разминуться самым большим обозам. Однако посланные Гилелом вперёд конники сумели перегородить её двухсаженным валом из камней и земли и стояли наверху в полной готовности с луками и сулицами. С собой у дарпольцев была лишь одна Большая пращница на колёсах, но и её хватило, чтобы продемонстрировать превосходство боевой машины над военным отрядом, такой машины не имеющим. Дарник порядком опасался, что её сила будет слишком смертоносной для защитников вала, поэтому просил застрельщиков не слишком усердствовать. К счастью доблестные хазарские молодцы всё поняли правильно. Когда первые пять пудов камней приземлились с небольшим недолётом, они тут же покинули вершину вала и уже с безопасного расстояния взирали, как новые порции булыг с каждым ударом на пядь, а то и на локоть уменьшают высоту их вала. После десятого выстрела вперёд выехала передовая сотня княжеской хоругви и преспокойно заняла гребень покинутого вала. Им на помощь пришли две сотни ратников с кирками и лопатами, довольно быстро проделав в валу брешь, достаточную для прохода походной повозки.

Снова как ни в чём не бывало появился Буним.