Читаем Монстры полностью

                 Вот он ходит по пятам                 Только лишь прилягу на ночь                 Он мне: Дмитрий Алексаныч —                 Скажет сверху – Как ты там?                 Хорошо – отвечу в гневе —                 – Знаешь кто я? Что хочу? —                 – Даже знать я не хочу!                 Ты сиди себе на небе                 И делай свое дело                 Но тихо                 Преогромнейший медведь                 Западного полушарья                 Руку тянет к нам и шарит                 И не отвертеться ведь                 А навстречу медведь другой                 Полушария восточного                 Когтем лязгает отточенным                 Грозно топает ногой                 И пошли тут меж собой —                 Пели, выли, рвали, грызли                 Белый черный, бурый, гризли                 Красный – самый вот такой                 Господь листает книгу жизни                 И думает: кого б это прибрать                 Все лишь заслышат в небе звук железный                 И словно мыши по домам бежать                 А Он поднимет крышу, улыбнется                 И шарит по углам рукой                 Поймает бедного, а тот дрожит и бьется                 Господь в глаза посмотрит: Бог с тобой —                 Что бьешься-то?                 Вот красавица зима                 Расправляет свои крылья                 Рот приветливо открыла                 Зубы пробует она                 Мы испуганные врозь                 Ну давай в ответ кусаться                 Биться, на стену бросаться                 Глядь – покусано насквозь                 Все вокруг                 Пустынны улицы людей                 Висят домов намокших шкуры                 И словно куры, строя куры                 Огромных туч лохматых дуры                 Спешат на празднество блядей                 В ближайшия комендатуры                 Расположенье                 Всю землю взглядом огибая                 При этом даже погибая                 В уме держа ее размер                 Стоит живой Милицанер                 И где ни бросит не спеша                 Серьезный взгляд свой – поневоле                 Повсюду образует шар                 Как образ совершенной воли                 Не жизнь, не жизнь                 А ветка сакуры                 Не правда ли, скажи                 Словно поездки загород                 Когда колышется Фудзи                 Над подмосковною землею монастырскою                 И в воздухе осеннем Монастырский                 Проносится с коротким звуком: Дзынь                 Небесным зайцем                 На счетчике своем я цифру обнаружил —                 Откуда непонятная взялась?                 Какая мне ее прислала власть?                 Откуда выплыла внаружу?                 Каких полей? какая птица?                 Вот я живу, немногого хочу                 Исправно, вроде, по счетам плачу                 А тут такое выплывет – что и не расплатиться                 Вот гром расцвел как свежий куст                 Темно-багровых роз                 И молнии большой укус                 В живое тело взрос                 И снизу всплакал зверь земли                 Дугою выгнув бровь                 И пал подлизывать их кровь                 В своей густой пыли                 Вот птица бродит возле пруда                 А пруда поперек запруда                 По воле партии-народа                 Воздвигшего сию преграду                 Да не запруда, а плотина                 Не прудика вот, а потока                 Да и не птица, а картина                 Все электрического тока                 Небесной лампы Ильича                 И даже в сакле басмача                 Бывшего
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги