Читаем Монстры полностью

                 Вот великий праздник праздничный                 У окошка я сижу                 В небо высшее гляжу                 И салют там вижу праздничный                 А над ним цветочек аленький                 Невозможный расцветает                 Следом сходит Будда маленький                 Всех крестом благословляет                 Тут же наступает тьма                 Как кошачий орган жуткий                 На коротком промежутке                 Все срывается с ума —                 Вьется, рвется, цепи гложет                 Пропадает, но не может                 Только я сижу здесь маленький                 Словно тот цветочек аленький                 Нетленный                 Вот тварь тут полуразрешенная                 Скользит, пытаясь спрятать зад                 Спиною мокрой чуя взгляд                 Губительный, почти испрошенный                 В нее глядящий через коршуна                 А коршун-то и рад                 Нет, мир не так уж и убог                 Когда в любую щелку глянешь                 За угол за любой заглянешь                 И видишь – вон сидит там Бог                 Как пташка малая тоскует                 Лукавой ласкою глядит                 А то как вскочит, как помчится                 И снова нету никого                 Вот, скажем, на ногах хожу                 А что я им, ногам-то рослым —                 Какой-то верхний недоносок                 И даже лучше коль сижу                 На что им этот верхний ряд                 На что им этот верхний рот                 Они ведь правы, как народ                 И через них приговорят                 Коль надо                 Эко чудище страшно-огромное                 На большую дорогу повылезло                 Хвост огромный мясной пораскинуло                 И меня дожидается, а я с работы иду                 И продукты в авоське несу                 Полдесятка яичек и сыру                 Грамм там двести, едри его мать                 Накормить вот сперва надо сына                 Ну, а после уж их замечать                 Чудищ                 Вот баба напилась как мышка тихая                 Над нею вот коршуном Милицанер                 Кружит он любой принимая размер                 Она же как мышка – ни бьется, ни хает                 Да ей не подмогой родная земля                 Ему ж его небо – любого размера                 От тьмы – до Единственного Милицанера                 И снова от тьмы – до свеченья Кремля                 Лев возлежал на берегу реки                 Меланхолическим движением руки                 Он на песке как на сыпучей книге                 Начертывал живое слово нигиль                 Что он имел в виду? или осоловев                 Начертывал, что в голову придет                 А время между тем как он чертил идет                 Он все-таки прекрасен этот лев                 Не наш                 Вся-то местность затуманилась                 Не видать кругом ни зги                 А слезой око отуманилось:                 Где ты, милый мой Мизгирь! —                 Плачет бедная Снегурочка                 А немец Зингер подошел:                 Ты не плакай, бедна дурочка                 Все есть очень хорошо                 Слушай нас, немцев                 Кабы русские девицы                 Все могли летать как птицы                 То летели б за бугор                 Кто не пойман – тот не вор                 Так они б себе летали                 Милых сердцу вспоминали                 Да вдруг вспомнят про Сибирь                 Ах, кто не пойман – тот не вор                 Да в Сибири той немилой                 Тоже, тоже полно милых                 Уж какой тут свет-бугор                 Кто не пойман – тоже вор
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги