Читаем Монады полностью

ЖМЕНЯ – Жидо-Масонское Еврейское Националистическое Яврейство

ЗЕНКИ – Западно-Еврейская Национальная Комиссия Инкубов (жидо-масонская. – Прим. автора) И тому подобное, и тому подобное, и тому подобное!

КЕБУЦА – Коалиция Еврейских Блядских Убийц Ца-Ца

ЛЕЙКА – Ливанско-Еврейская Йошкаролинско-Китайская Ассегментация

МУРЛО – Масоны Убийцы Бляди Леваки Оппортунисты. Но, но я их всех! всех вижу! вот они где у меня! О, как я их всех вижу! – насквозь! навылет! навзничь! навскидку! наотмашь!

ПИЗДА – это уже наша, наша родная Патриотически-Историческая Заградительно-Душеспасительная Абарона

РИМ – это уже опять они: Римско-Иудейская Империя Масонов

СОС – снова они: Североеврейское Общество Семитов (жидомасонское – Прим. автора)

ТОПОР – Террористическое Еврейское Подполье Масонских Революционеров. У-у-у-у, как я их всех вижу! до самого имени их подноготоного!

ФЕС – говорю я: Фашистским Евреям Смерть!

ХУЙ – отвечают они, что значит: Хабито Убито Йебито – и чем полностью себя разоблачают

ЦЫЦ – говорят они и снова разоблачают себя

ЧУКЧА – и снова разоблачают себя! а дальше уж совсем просто:

ШИШ – Эпдропия Кардикала Жидомасонской Богарнавы

ЩУГУ – Еврейский Импрессиял Адвакативных Резисторий

ЫДЗОБА – Какаака Ипуука Тукоока Жидовоока Ласкаака Пуукока

ЭОЙРА – Еврище Сранище Ыытоще Масонище Укруще Щакрощуеще

ЮКАГАВА – это уже не они, хотя и не мы еще, но все-таки к нам поближе

ЯГВЕ – это, это я, в смысле: Я – ГЛАВНЫЙ ВЕЛИКИЙ ЕВРЕЙ всем прочим жидам на погибель страшную!

Гибельная красота

1995

Предуведомление

Этот сборник – один из многочисленных в мировой практике примеров (особенно начиная с конца XVIII века) воспевания и отпевания гибельности романтических гибельных же идеалов и красоты. Воспевание – это было бы, пожалуй, несколько поверхностное восприятие как самих стихов, так и интенций, их породивших, так как уже атмосфера мелкого демонизма сугубо на бытовом уровне является неманифестируемым способом демистификации и критицизма, обнаруживанием и выявлением уровня рассматриваемого феномена. Прямые отнесения к уголовной, маргинальной и мещанской традициям придают некий шарм и приятный флер всему этому непотребству соответственно эстетических и нравственных оценок упомянутых субкультур в случае каждого конкретного читателя.

1 |00775 Прозрачная как тень осока                 Растет у самой автострады                 Где мы весь день в траве высокой                 Недвижные лежим в засаде                 Кортеж промчался – взрыв и шум                 Вопли —                 Отлично сделанное дело                 Я друга трогаю: Бежим! —                 И вижу, по рубашке белой                 Медленно-медленно                 Расползается красное пятно1 |00776 Идет по улице Одессы                 Современный молодой повеса                 Он брелочками поигрывает                 Что-то там в уме выгадывает                 Девушке легко подмигивает                 Что-то бабушке подсказывает                 С улыбкой                 Но пуля влетела – и нет молодца                 Лишь тихая стекшая бледность лица                 Как лужица в сторонке1 |00777 Полонез Огинского играют                 Собрались друзья одеты в черное                 Молчаливые, сурово-удрученные                 Друга в путь последний провожают                 быстрым перебросилися взглядом:                 Видишь, двое в элегантном сером                 Сзади там стоят возле ограды? —                 Понял! – Ну, давай! Но только Серый                 Без шума1 |00778 Под сводами большого храма                 Пламя дрожащее свечи                 И он стоит со свежим шрамом                 На молодом лице, молчит                 Крестится                 И                 Склонившись к образу, вблизи                 Его он шепчет: Пронеси                 Господи!                 Завтра рискованное дело1 |00779 В бассейне девушки купаются                 А рядом юноши сидят                 за столиком                 Креветки свежие едят                 Все это славно запивается                 Белым вином                 Вдруг помянули имя Влада                 Да – вспоминают – был что надо                 Парень                 Жаль его
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература