1. В Италии женщина взобралась на высоченную колокольню и оттуда сильным низким голосом о чем-то рыдала на всю площадь

2. Я видел козла с мордой, покрытой чудовищной коростой от курения, к которому его приучил местный пастух

3. Я видел жизнь больших городов еще без всяких там компьютеров и телевизоров

Я видел еще 11 чудес света

1. Я видел, как на заводе рабочему фрезой отрезало кисть руки, и он смертельно побледнел

2. Я видел, как рыба, цепляясь плавниками за землю, выползала на берег

3. Я видел Стрельцова и Кипиани

4. Я видел мальчика, умирающего от СПИДа, певшего песенку перед телевизионной камерой на каком-то шоу

5. Я видел во сне чашу Грааля – от нее исходило свечение

6. Я видел, правда, по телевизору, как рушились две великие Манхэттенские башни

7. Я видел крохотную собачку с тяжелой государственной, почти императорской думой на челе

8. В горном селении в Швейцарии я видел сенбернара, лежащего у порога таверны, о которого в буквальном смысле вытирали ноги

9. Я видел деньги, вылезающие из стены

10. Я видел сам себя при написании 20 000-го стихотворения

11. Я сам не видел, но мне рассказывали, что видели реальную летающую тарелку

Объяснения

2006

Предуведомление

Собственно, вся культурная жизнь и есть объяснение всего. Надо просто объяснять все прямым способом по принципу бритвы Оккама. И все будет не то чтобы ясно, но однозначно.

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

По материалам прессы

Если в пищу – то да

(Гражданская лирика)

2002

Как и во всяком рассудительном деле, в данном случае важна правильная постановка вопроса, чтобы не получить ответ, типа известного анекдота:

– Ты любишь помидоры?

– Если в пищу – то да. А так – нет.

Собственно, определение гражданской лирики досталось нам, дошло к нам от прошлых времен традиционного жанрового определения и членения поэзии. В нынешнем оформлении – где-то от времен сложения, осмысления, конституирования и социализации профессиональной поэзии. Для России – начало XIX века. Но и тогда это не было определено, вернее, определяемо однозначно. Скорее, ситуативно и контекстно. Хотя, конечно, присутствовали постоянные темы и знаковые элементы – народ, родина, простой и угнетенный человек, геройство и смерть, жертва и враги. Ну, пара-другая чегонибудь еще в подобном же роде. Во многом этот набор, сохраняя основные свои элементы, конечно, зависел и от конкретной социополитической ситуации, с ее новыми проблемами и, соответственно, каждый раз несколько по-новому конструировавшей образ героя, обремененного гражданской ответственностью.

Понятно, что поэт, литератор, производитель стихов, будучи, естественно, рожденным, проживающим и внедренным в социальный контекст эпохи, политические события и каждодневную окружающую жизнь, является, по сути своей, существом социально-гражданственным, что и проявляется в его поступках, оценках, говорении и, в разной степени редуцированности, в его писаниях.