Читаем Монады полностью

1 |00749 Посмотри скорей на пальмы                 Что они напоминают?                 Да, напоминают пламя                 Но отдельная иная                 Пальма                 Самой около воды                 Вдруг напомнит выводы                 Философские                 Но легкие, изящные                 Наподобие витгенштейновских1 |00750 Вдали горит полоска гор                 Словно обожжена                 В окне неслышный разговор                 Муж и его жена                 Ведут                 О чем тот тихий разговор                 Вполне невнятно мне                 То на полоску дальних гор                 А то на них в окне                 Оглянусь                 Проходя мимо1 |00751 Собака лает, дождик сыпет                 Окрестность капель мелкой сыпью                 Покрыта, пробегает дрожь                 И шопот слышен вдруг: Не трожь!                 Не трогай меня                 В минуту моей слабости1 |00752 Холмы и плоские поля                 На разноцветные квадраты                 Вкруг поделенная земля                 Лежит, как будто иераты                 С небес безмолвные сходили                 И меж собой ее делили                 На вертикально-восходящие                 Зоны влияния1 |00753 Я видел самку бегемота                 Стоявшую в густой воде                 По брюхо, и тут кто-то что-то                 Вроде невинное вполне                 Произнес                 Она же вдруг взъярилась зело                 Она права! Она прозрела                 В том                 Иной                 Более глубокий                 Метафизически-оскорбительный                 Смысл1 |00754 Вот мать играется с дитя                 Сад, вишни, середина лета                 Но                 Что-то тревожное, хотя                 Что может быть тревожным в этой                 Нехитрой, летней, беззаботной                 Картине тихости, но что-то                 Тревожит1 |00755 В забытом Богом уголке                 Всем памятного Рима                 На камне, как на угольке                 Сидела, всеми обозрима                 Ящерка                 А я                 Я шел угрюмый и бесхвостый                 Она жила здесь, а я просто                 Мимо проходил1 |00756 Сижу в Беляево                 И ем китайский ван-тон суп                 А раньше                 От дома Орлова                 К себе                 Через зону отдыха                 В которой завелись убийства                 Ходил с топориком                 Так что и сам мог бы пристраститься                 Так вот и заводятся среди нас                 Серийные убийцы1 |00757 Беру я чистый лист                 Небрежно и неброско                 Пишу: мотоциклист                 Погиб в бою геройски                 И что это за бой?                 Что это за геройство?                 Да всегда между собой                 У людей                 Найдется – ведь устройство                 Жизни                 Такое1 |00758 Вот повыросла крапива                 Прямо в человечий рост                 Незатейливо красива                 Словно смерть, или прирост                 Жизни                 Но с обратной стороны                 Где не так уж и странны                 Неординарные проявления1 |00759 Я поглядел и вместо ног                 Свои обглоданные кости                 Увидел – кто бы это смог?                 Я был в гостях, но вроде гости                 Да и хозяева в придачу                 Вроде, меня не ели – значит                 Кто-то                 На обратном пути                 Или сам, задумавшись1 |00760 Нежный лэмб в лесу поет                 Да кто услышит, кто оценит? —                 Разве, Бог! и ниспошлет                 Белый венчик из глициний                 Лэмб рукой его возьмет                 И в ответ произнесет:                 Я твой!                 Господи! – тихо прошепчет бледными устами1 |00761 Вот все стали Ильича                 В грехах всеобщих уличать                 А он лежит и не скрывается                 У всех, как зайчик, на виду                 Дай-ка я к нему зайду                 Послушаю, как объясняется                 С представителями                 Иного мира
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература