Читаем Монады полностью

1 |00738 В старинном замке на песке                 Сидели с девушкой Мариной                 Какой же замок не старинный?!                 И только лишь одно в виске                 Сомнение                 Свербило маленькою точкой:                 Марина-девушка – не дочка ль                 Моя?1 |00739 Вот щас бы прямо на Канары                 Иль на Майорку! – А на нары?                 Как насчет нар? —                 Ну, это завсегда1 |00740 В вагоне спят                 Даже до пят                 Заплаканная спит дитятя                 И прочие пять-шесть ребят                 Как мелкий выводок опят                 Раскинувшися на полати                 Спят, крепко, спят, словно в кровати                 Как только в раннем детстве спят                 А я – все это мне некстати                 От дней невинных октябрят                 Не сплю в вагоне я, как спят                 Дитяти

Из последних

2006

Предуведомление

Вот, кажется, что если писать, писать, а потом (ну, не знаю когда, имеется, конечно, в виду совсем иное время и пространство, так сказать, инопространство) заняться сжатием всего написанного в одно, скажем, слово, тяжестью прямо-таки как та первоматерия в момент предельного ее сжатия до Первичного взрыва. И что? Ну, будет, конечно, нечто невероятной плотности и почти невозможности для потребления. Это идея предельного шедевра. Но исчезает время, бытие, хрупкость, мерцательность, растворение, самостирание, что, собственно, и есть основное содержание поверх словесного содержания. Мы, собственно, об этом.

1 |00741 Приходит изредка фашист                 Потом фашист приходит чаще                 Порой заросший, как из чащи                 Лесной                 Но чаще – выбритый и чист                 Порою даже не фашист                 Но просто выбритый и чист                 А то, бывает, как из чащи                 Лесной1 |00742 Кричит ворона, жаждет крови                 Сверкает глазом антрацитным                 Но я к ней подхожу с любовью                 Неприкровенно эксплицитной                 И говорю: Послушай зверь                 Все непонятно здесь, но верь                 В разумную                 Предрасположенность                 Всего1 |00743 Бабочка с огромным бивнем                 Мечется под теплым ливнем                 Лето, полдень и июнь                 И вдруг – пламя! вдруг – огонь                 Опаляющий                 И бабочка                 Бивень                 Ливень                 Лето                 Полдень                 Июнь                 Огонь                 Опаляющий1 |00744 Где дворник землю поскребет                 Там что-то и произойдет                 Глядит – оно и появляется                 Как некое Иисчез Ает                 Но на мгновенье расслабляется —                 Оно в момент и исчезает                 И опять зима                 Надолго1 |00745 Вот сидят в саду больничном                 Я разглядываю их —                 Выпивают на троих                 И вполне себе прилично                 Закусывают                 На меня так взглянут быстро —                 Что вы, что вы, я здесь просто                 Мимо проходил1 |00746 У нас в деревне Симон-волхв                 Да сколько вот мы ни просили                 Он нам в ответ лишь: Ах да ох!                 Поскольку потерял всю силу                 А я пришел и говорю:                 Вот вам река, но к январю                 Лед станет                 И стало1 |00747 Георгий, сколько дважды два?                 Георгий плачет, он не хочет                 Подсчитывать, но вот едва                 За дверь я – он уже хохочет                 Своим веселым чем-то занят                 Детским                 А как же я тогда узнаю                 Сколько будет дважды два1 |00748 Креветки в соусе чесночном                 И рядышком бокал тактичный                 Конечно, очень экзотично                 Хотя, конечно, и не очень                 По нынешним-то временам                 Когда все флаги в гости к нам                 Ресторанные
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература