Читаем Монады полностью

1 |00616 Ну что, братцы-демократы                 Как просрали мы свободу                 Я за вас в огонь и воду                 Бывало                 А что теперь скажу народу                 Как лично глубоко ответственный!                 А мы не демократы! не демократы!                 А кто же вы? —                 А мы государственники! —                 А что это такое? —                 А это вот такое, какое мы есть! —                 Ну что ж, славненько!1 |00617 Мы железною цепочкой                 Отобьем злодею почки                 А потом стальные пальцы                 Возьмем                 Выдрем ногти, выдрем пальцы                 А без почек да без рук                 Станет ласковым сам-друг                 Злодей, в смысле1 |00618 Возле силы справедливости                 Самоотдельной                 Сила жизни проползла                 На брюхе                 А рядом с нею сила зла                 Проложивши силу лживости                 Смягчающую                 Между собою и прочими                 А я – птица, я – не сила                 Моя сила все носила                 Меня                 По-над ними1 |00619 Я вышел как-то на балкон                 И словно содрогнулся весь я                 От плывшего со всех сторон                 Открывшегося мракобесья                 Я столько жил в родной стране                 Читал ее стихи и книги                 И только щас открылось мне                 Иная сторона интриги                 Что каждый зайчик, каждый пень                 От взгляда моего вещественного                 Словно отбрасывает тень                 В делах не менее существенную                 Чем он сам1 |00620 Побежали за окнами снова леса                 И дорожки, дорожки, дорожки                 Кое-где их, смеясь, перескочит лиса                 Кое-где – дребезжащие дрожки                 Переедут                 А я белый, усталый, седой господин                 Все гляжу я в окошко вагонное                 Все исчезли! ушли! я остался один                 Девятнадцатый век! – белоконная                 Жизнь1 |00621 Живешь, живешь, а после сгинешь                 Веревочку легко накинешь                 На шею                 Вонзишь кинжал, возьмешь отгул                 Мой друг, ведь жизнь – всего лишь гул                 Невидимый                 Мерцанье – и петлю насквозь                 Пройдет! в нее обычный гвоздь                 Не вгонишь                 Только специальный                 Алмазный с астральной обводкой1 |00622 Шумит, шумит высокий лес                 Сосна к сосне склоняется                 А там без жалости и без                 Анестезии – яйца                 Кому-то                 Вырывают! —                 Кому? —                 Да отсюда не разобрать! —                 Черный? —                 Черный! —                 Волосатый весь? —                 Да, волосатый! —                 И дальше? —                 А он как будто не бывало                 Ни в чем                 Встает пред сонмом женских лиц! —                 Боже! —                 И все пред ним ложатся ниц! —                 Боже! —                 Свои откинув покрывала                 И дальше! —                 Дальше ясно что! —                 Что ясно? —                 Сам знаешь! —                 Да, знаю!1 |00623 Снег сыпет, сыпет, не избавиться                 От подступающей тоски                 А там за окнами, на улице                 Кого-то режут на куски! —                 Кого? —                 Не разобрать! —                 Он белый? —                 Белый! —                 Но губы красные? —                 Красные! —                 А что дальше? —                 А он без видимых усилий                 Вновь собирается, встает                 Еще безумней и красивей                 В мое окно в упор глядит! —                 А ты на каком этаже? —                 На седьмом! —                 И он глядит прямо в глаза? —                 Прямо в глаза! —                 Интересно!
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература