Читаем Монады полностью

Подумалось – а люблю ли, любил ли когда-либо я всех этих, здесь помянутых, и тем самым потревоженных в их тайной глубинной магической и онтологической зоне существования. А существовали ли они вообще? То есть не наполнил я этот мир еще безумным количеством безосновных и страждущих существ. Не знаю. Мне и самому тяжело. Благо, что все стремительно близится к концу.

Предуведомление 6

Вот и все. Проект завершился. Расстаюсь я с ним несколько утомленный его принудительной каждодневной обязательностью. Но и с грустью расставания с овладевшей мною и наполнявшей мою жизнь некоторой гарантированной определенностью и осмысленностью рутиной. Ну да всегда так. Со всем так. Со всеми так. Слава Богу, что оно было, случилось.

На зимние вечера

1994

Предуведомление

Стоят долгие чудовищные морозные зимние вечера, схожие с ночью. Никуда и не выползешь. А выползешь – никто тебя и не ожидает. Никто и не узнает. А узнает – так это ему и не нужно. А нужно – так он этого и не знает. Пока узнает, долгие зимние морозные вечера пройдут. Нет, уж лучше сидеть дома, пока топят, и окна еще морозными узорами снаружи, а не внутри покрываются. Сидеть, при спокойном свете листки перебирать. Какие-то в сторону откладывать, какие-то рвать, над какими-то задерживаться, склоняться, всматриваться и вдруг заметить расплывающуюся по бумаге темноватую сырую слезу. Да, так будет лучше.

1 |00609 Чтобы батюшку-медведюшку вскормить                 Надо целое селеньице сгубить! —                 Понимаю, понимаю                 А нельзя бы как-нибудь иначе? —                 Так ведь батюшка тебе – не фунт собачий!                 Понимаю, понимаю                 А нельзя б соседнее селеньице?                 Можно, так на него уже медведица                 Распределена! —                 Понимаю, понимаю! —                 Хочешь, поменять можно! —                 Да чего уж там1 |0061 °Cама идея власти                 Тоже отчасти – власть                 А вот идея страсти —                 Она совсем не страсть                 Ни в малой степени                 Поскольку власть она и есть                 Идея власти и плюс власть                 Самое                 И идея власти                                                  вынутая из артефакта власти                                                  несет на себе естественное                                                  обременение власти                 В то время как со страстью все не так1 |00611 Хочется счастья, любви и конфеток                 Дяденька смотрит на глупых нимфеток                 С улыбкой                 Это как раз вот он им и принес                 И красного винца впридачу                 Ну-ка, девчата, валите за мной                 Тихо. Пустынно. Россия зимой                 Конец века1 |00612 Среди ночи в дверь звонок                 Подхожу к глазку дверному                 Слышу: Отвори, сынок! —                 Кто ты есть? – Да по-земному                 По-вашему                 И не объяснить! —                 Ведь убьешь! – А и убью! —                 А я вот этого как раз и не люблю! —                 Понятно, что не любишь!                 Ну, я пошел1 |00613 Прибежали дети в школу                 А там делают уколы                 Вколют что-нибудь такое —                 Сразу чудищем огромным                 Становишься                 Они к маме: Ради Бога                 Мама, мама, пожалей!                 А она гонит от порога:                 Кто ты, страшный Бармалей!                 Я не знаю тебя! —                 Мама, это же я! —                 Что, что ты там бормочешь и                                                  рычишь невнятное и                                                  ужасное?1 |00614 Они думают о жизни                 Больше вот, чем жизнь о них                 Потому и умирают                 А я думаю о жизни                 Намного меньше, чем она                 Обо мне                 Вернее, я и есть то, что она обо мне думает                 Посему я и есть дума жизни о самой себе1 |00615 Очень трудно жить на свете                 Как под постоянным прессом                 Психологическим                 Даже в том же туалете                 Нету легкости в процессе                 Если честным быть – отчасти                 Удовольствье есть, а счастья                 Полного                 Нет
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература