Читаем Монады полностью

1 |00582 вдл в сн мжжвлв кст                 слшл в сн мтллсчк хрст                 мтствх гд слшл звн                 в сн в тшн мн пнрвлс н                 пчл в сн лгк зпх смл                 тгнв нвск т ств                 вдл в мрк дрвснх втв                 чт жв пдб лбк тв                 Мжжвлв кст мжжвлв кст                 ствщ лпт змнчвх ст                 т лпт лгк тдщ смл                 прклвш смртнс гл                 в нбсх глбх з кшкм мм                 блк прплвт дн з дрг                 блтвш м сдк бзжзнн пст                 д прстт тб бг мжжвлв кст1 |00583 Я помню, мы с реки бежали                 Домой, от ужаса глаза                 Расширив – близилась гроза                 Безумная                 Темнело, ухало – сандали                 Спадали все время                 Я падал, снова поднимался                 Но добежал и разрыдался                 Безудержно                 Потом быстро заснул прямо среди бела дня

(из Мандельштама)

1 |00584 Скж тб нчрн шпт                 птм чт щ н пр                 дстгтс птм птм                 бзтчтн нб гр                 пд врмннм нбм чстлщ                 збвм м чст тм                 чт счстлв нбхрнлщ                 рздвжн пржзнн дм1 |00585 Я вернулся в Звенигород, только гляжу —                 Никого-то знакомого не нахожу                 Никого не признал? А вернулся куда? —                 Я вернулся в Звенигород! – Это сюда!                 Правильно                 А что, никого не признал? —                 Никого! —                 Бывает, бывает!

Из сборников «Графики пересечений имен и дат»

1993 – 99

Предуведомление 1

Это нехитрая история. Где пересекаются имена и даты? И места действия? И страсти? И полустрасти? И смерти? Э, куда занесло! Все проще. Никаких таких страстей. Просто имена и даты. Как в девичьем дневнике. Имена собственные, места происшествия и точные числа. Только небольшая деталька. В обычной жизни-то я всех называю по имени-отчеству, так что вроде бы эта простота и искренность в моем случае оборачивается некоторой имитацией искренности, как бы даже не искренностью, а условностью. Так ведь условность искренности – она и есть та сторона искренности, которая и обнаруживается в словесности. А вот места встречи и даты – подлинные. Так что искренности (истинной, нерефлексирующей, онтологической, так сказать) процентов на 88.

Так что – за дело.

8 ноября 1993 года —

Ничего не помню – ни где был, ни кого повстречал, не помню, написал ли стихотворение, может строчку одну – не помню!

1 |00586 С Михаилом на машине                 Проезжали темный лес                 Прокололась, видно, шина                 Михаил тогда полез                 Наружу                 Возвращается вдруг бледный                 А после красный, словно медь                 Становится                 Что ты, миленький? медведь? —                 Да нет, пень какой-то вредный                 Споткнулся! —                 А-ааа, так ведь число-то какое – 13 ноября 1993 года1 |00587 В быстром поезде из Кельна                 В Лейпциг ехали с Сабиной                 Я коленкою пребольно                 Вдруг                 Врезываюсь в дверь кабины                 Купе                 Со мной бывает                 Так уж больно, так болит!                 А Сабина говорит:                 Ничего, до нового года заживет                 Сегодня только 20 ноября 1993 года1 |00588 Мы сидели у Бориса                 Говорили о высоком                 Вдруг неведомая крыса                 Ароматами и соком                 И яствами                 Привлеченная                 Объявилась на мгновенье                 И исчезла – знать, знаменье                 Хотя и только 19 ноября 1993 года1 |00589 Стихотворение пропало                 Осталось только число —                 20 ноября 1993 года1 |00590 Я сидел в гостях у Златы                 Болгарки                 И ей в шутку рассказал                 Как:                 Все мое! – сказало злато                 Все мое! – сказал металл                 И мы рассмеялись                 А кто будет здесь металл? —                 Она спросила, я сказал:                 Наверное, я! —                 Получилось очень эротически                 Так ведь 27 ноября 1993 года

Предуведомление 2

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература