Читаем Молодость может многое полностью

Но с Кочетом, как с соседом, он сразу сдружился, полностью заменив тому Андриенко. Но, в противоположность тому, практически не встававшему со стула, он наоборот, практически на него не садился, большую часть времени проводя в курилке, хотя сам курил мало, редко и слабые сигареты. По соседству с ним сидевший Кочет почти не чувствовал, исходящий от него, табачный дым. А вот от Геннадия Дьячкова, сидевшего слева через проход, табачный запах иногда достигал носа Кочета, и тогда он недовольно отворачивал свой клюв, но не от проходящей мимо него Гали.

— «Василий Гаврилович! А где у нас стоят папки с…? — нарушив общую тишину, не успела спросить начальника Симкина, как почти тут же нашла её — А! Вот она!».

— «А у Гали девичья память!?» — снисходительно взглянул на неё Юров, которому уже поднадоели её, видимо дома привыкшей жить в беспорядке, вечно глупые вопросы.

— Да! Он прав! У некоторых девиц действительно бывает очень короткая, просто куриная память!? Помнят только то, что им выгодно! — молча согласился Кочет.

И тут же Геннадий Дьячков выдал анекдот:

— «У женщин никогда не узнаешь правду! Сначала у них девичья память, потом женские секреты, а потом склероз!».

В этот день после работы к вечеру пошёл дождь, и Платон остался дома, немного понянчившись с Васильком и болея за своё «Динамо», которое проиграло в Киеве 1:2.

— А мне теперь лучше реже бывать дома, чтобы не мешать матерям и младенцам!? — грустно предположил Платон, видя, что их общая кухня, да и другие места общего пользования практически постоянно заняты молодыми матерями.

Но 31 августа он уже и не помышлял о гулянии, сосредоточившись на подготовке своей мат. части к занятиям в институте.

И вечером в среду 1 сентября Платон Кочет приступил к занятиям на пятом курсе МВТУ. С товарищами по учёбе они теперь все встретились, как со старыми, добрыми знакомыми и даже друзьями, сразу обмениваясь интересными летними новостями.

Все студенты их группы, теперь обозначавшейся как М2-51, возмужали, стали серьёзнее и ответственнее. А все их занятия теперь проходили только в новом корпусе.

А поздно вечером Платон узнал и политическую новость, что в этот день на референдумах в Египте, Ливии и Сирии была одобрена Конституция Федерации Арабских государств в составе этих трёх стран.

Вечером в четверг 2 сентября у Платона был первый не учебный день, и он посвятил его разбору своих накопившихся бумаг, и поболев за своё «Динамо», к его удовольствию дома со счётом 3:0 победившее минских одноклубников.

В вечерних известиях он узнал, что Египет теперь переименован из Объединённой Арабской Республики в Арабскую Республику Египет (АРЕ), а в СССР запущена автоматическая станция «Луна-18».

А следующим вечером после возвращения из института, он узнал о подписании нового четырёхстороннего соглашения по Западному Берлину.

В первые выходные сентября Платон съездил с Аркадием Павловичем на его «Жигулях» за яблоками, и прежде всего, за любимой тем Медуницей.

— «Эх, жалко! У нас и Пепин Шафранный уже начал сохнуть! А обе груши мы уже выдрали! Весь северный ряд гибнет! Так дело дойдёт и до Медуницы!?» — поделился Платон опасением с Аркадием Павловичем, вызвав у того сочувствие.

Загрузившись яблоками, старший шурин подбросил младшего до дома.

Возвратившись домой, Платон узнал, что ЦСКА в чехословацком городе Йиглава сыграл вничью 3:3 с местной «Дуклой», в третий раз подряд завоевав Кубок европейских чемпионов по хоккею с шайбой, так как в среду в Москве армейцы выиграли 7:0, и по этому показателю догнав чехословацкий клуб ЗКЛ (Брно). А до этого ещё в полуфинале армейцами был побеждён шведский «Брюнес» из Стокгольма 6:2 и 6:4.

И Платон сразу вспомнил, как в прошлом году он болел за ЦСКА, который сначала в полуфинале одолел шведский «Лександ» 6:1 и 6:2, против «Спартака», в полуфинале в свою очередь одолевшего ту же «Дуклу» 4:3 и 8:2. Тогда в финале 8 и 10 октября армейцы выиграли по сумме двух драматических матчей 2:3 и 8:5.

— Вот, когда Аркадий Павлович наверняка очень сильно расстроился?! — с опозданием предположил Платон.

А через день, видимо по его наводке, этот вопрос всплыл вновь. Ведь за первые пятнадцать лет пользования участком у Кочетов полностью засохли обе груши, росшие последними с запада в северном ряду.